* * *

Я добралась до Добс-Ферри, когда солнце уже поднялось, и спустя четверть часа после моего прибытия солдаты выступили в сторону Тарритауна, а за людьми покатила по тряской дороге повозка с французским хирургом, которого звали Лепьен, и его подручными.

К тому времени, как я вернулась, битва завершилась. Люди Спроута сумели переломить ситуацию и обратили Делэнси в бегство, но самого Делэнси не оказалось в числе раненых или убитых. Его отряд никто не преследовал: никто и не мог. Среди нас не было кавалеристов. Гнедая лошадь с тремя белыми отметинами на ногах, на которой я ездила на рассвете, паслась вместе с серой кобылой генерала. Теперь она принадлежала Континентальной армии, и генерал Патерсон объявил, что ее тоже заберут в Уэст-Пойнт. На холмах вокруг гарнизона не было пастбищ, так что почти всю живность держали в Пикскилле, но, прежде чем уйти, я принесла той лошади воды и сняла с нее пропитавшееся кровью седло.

Я не стала проверять седельные сумки. Мне не хотелось ничего знать о человеке, который прискакал в наш лагерь, о человеке с изумленно вытаращенными глазами и кудрявыми волосами, чью жизнь мне пришлось отнять.

Я знала, что Ноубл мертв, и обошла стороной место, где он погиб. Но я нашла Джимми. Я решила его отыскать, потому что знала, где в последний раз его видела, и заранее представляла, что найду. Он так и не сдвинулся со своего поста на берегу ручья. В горле у него виднелась дыра, но он по-прежнему прижимал к груди ружье. Глаза у него были закрыты, словно он заступил на дежурство, привалился к дереву и заснул. Кровь пропитала его рубаху и собралась в лужу у ног.

Я не смогла бы дотащить его тело до лагеря и пошла искать помощи. Тогда-то я и заметила Биба: вероятно, он покинул пост к северо-востоку от лагеря и на бегу наткнулся на вражеский штык. Я не знала, успел ли он перед смертью убить красномундирника, как поклялся, но его предчувствие сбылось. Он умер, так и не узнав, что такое рай.

Смерть забрала с собой и его ухмылку, и хмурый взгляд. Он казался серым и опустошенным, и я опустилась рядом с ним на колени, не смея поверить, что все это правда. Надо мной чирикали птицы, ярко синело небо. Казалось непостижимым, что смерть не обходит нас стороной даже в такой чудный день.

Генерал Патерсон не впервые видел подобное. Я догадалась об этом по его безмолвию, по тому, как поникли его плечи. Палатку генерала заняли Лепьен и его помощники. К концу дня двое солдат пережили ампутацию, а еще двое не пережили. Остальных раненых подготовили к перевозке в полевой госпиталь близ Добс-Ферри. До него было ближе, чем до Уэст-Пойнта.

Рота капитана Уэбба потеряла двенадцать солдат. Еще пятнадцать оказались ранены, из них пятеро – тяжело. Полученный нами прежде приказ двигаться на восток и сопровождать обоз с припасами отозвали. Полковник Спроут должен был взять под свое командование другой отряд и идти без нас. Несколько его людей получили ранения, но никто не погиб, и они вернулись обратно в лагерь, чтобы приготовиться к выступлению, намеченному на утро.

Наших погибших завернули в одеяла и сложили в задней части повозки. Их собирались переправить в Уэст-Пойнт и похоронить там на кладбище, которое выходило к реке. Мертвецов из отряда Делэнси закопали на месте сражения, а их башмаки и оружие раздали тем, кто больше всего нуждался. Капитан Уэбб сказал, что за их телами никто не вернется. Не при сложившихся обстоятельствах.

Я взяла себе рубаху из мешка Джимми и почувствовала, как у меня в груди будто что-то треснуло. Весь этот день я действовала не помня себя. Не было боли. Гнева. Ужаса. Стыда. Но когда я взяла рубаху Джимми, зная, что ему она больше не понадобится, а моя рубаха вся изорвана в клочья, ощущение нереальности вдруг превратилось в нечто невыносимое, и я отдала другим мешки Ноубла и Биба, а сама погрузилась в насущные дела и занималась ими, пока не стемнело и в лагере не воцарилась тишина. Караульных в эту ночь выставили вдвое больше, чем прежде, но меня от дежурства освободили.