– Я требую помощи, – повторила я. – Мне нужны лошадь, телега и человек, который поможет переложить в телегу раненого офицера.

– Мне нечего больше дать, – произнес мужчина, задрав подбородок и сложив руки поверх гигантского живота. – Долгих семь лет я помогал армии. Я сделал достаточно.

Я направила ему в лицо пистолет. Я его не боялась. Но боялась, что генерал Патерсон умрет прежде, чем я вернусь.

– Сэр, как вас зовут?

– Ты немедленно уберешься отсюда, – велел он, и его лицо стало таким же алым, как и сюртук. – Я не позволю всяким проходимцам угрожать мне на моих землях.

– Вы Ван Тассел, ведь так?

Он нахмурился, уголки его рта прорезали бороздки в тяжелых щеках.

– Это нейтральная территория. Вы не имеете права отказать в помощи офицеру. Если не подчинитесь, я конфискую ваше имущество.

– Один, без всякой помощи? – осклабился он.

– Одной пули хватит, чтобы вы стали сговорчивее. Если мой офицер умрет, у вас на пороге окажется целая армия, клянусь вам.

Он пристально посмотрел на меня, словно проверяя мою решимость. Он видел, что я ранена, что нахожусь в отчаянии, и я это знала. Но отчаяние делает нас опасными.

– Моррис, – рявкнул он чернокожему слуге, который показался из-за дома, когда девушка закричала, увидев меня.

Одежда на слуге была сильно поношенной, лицо блестело от пота: судя по всему, мое появление отвлекло его от работы.

Ван Тассел указал на меня:

– Моррис, помоги этом человеку. Пусть займут амбар. Шевелись. Я жду гостей.

Слуга кивнул и исчез в том же направлении, откуда явился, а Ван Тассел втолкнул дочь в дом и захлопнул за собой дверь, показывая свое неудовольствие и злость.

Я повалилась на шею Леноксу, дрожа так сильно, что не могла даже убрать пистолет в кобуру у седла. Несколько мгновений я собиралась с силами, дыша сквозь зубы и не обращая внимания на кровь, которая пропитала левую штанину и вытекала через дыру в башмаке. С этим я разберусь, когда будет время.

Моррис показался из-за дома спустя пару минут. Он вел лошадь, впряженную в повозку. На ее спине сидел мальчонка лет девяти-десяти, в фетровой шляпе. Ноги у него были обмотаны тряпками, чтобы уберечься от холода. Его наряд мало отличался от формы большинства солдат в Уэст-Пойнте.

– Амос поедет на вашей лошади, когда мы найдем вашего офицера, – сообщил Моррис, указывая на мальчика. – В повозку поместятся двое. Вид у вас такой, словно вы вот-вот свалитесь с седла.

Я проигнорировала эти слова, и Моррис вскочил на спину лошади, позади Амоса, а меня пропустил вперед.

Генерал лежал там же, где я его оставила, закрыв глаза и раскинув руки и ноги. Я сползла с Ленокса, сжимая зубы, и подобралась к нему. Он дышал, сердце билось так же ровно, но он по-прежнему ни на что не реагировал.

– Это генерал Вашингтон? – пискнул Амос.

– Нет. Но это генерал, – пробормотал Моррис, оглядев форму. А потом поднял на меня честный взгляд: – Солдат, вы точно хотите остаться у Ван Тассела? Он не друг.

– У меня нет выбора. Помогите погрузить его в телегу. Прошу.

Я хотела помочь, но Моррис оттолкнул меня и опустился на корточки рядом с генералом. Он усадил его, а потом взвалил себе на спину, словно мешок с зерном. Генерал был крупным мужчиной, но Моррис оказался еще крупнее.

Я вползла в телегу, и Моррис передал мне генерала, прислонив его израненную голову к моей груди. Ноги у генерала были слишком длинные, и Моррис перекинул их через борт повозки, чтобы они не волоклись по земле. Я ухватилась рукой за ремень Патерсона, а другой обняла его поперек груди, чтобы в пути его не слишком болтало из стороны в сторону. Потом Моррис помог Амосу взобраться на Ленокса.

Полмили до амбара Ван Тассела показались мне самыми долгими и мучительными в моей жизни.