— А вы, господа гоблины, что намерены делать? — спросила я.

— Это людей не касается, — высокомерно ответил Грипхук и поднялся, а его приятель следом. — Благодарим за угощение. Нам пора.

— Дин, а ты куда подашься?

— Давай со мной, — предложил Сириус, — дело найдется, всё не по лесам таскаться!

— Круто, я согласен! — сразу загорелся Томас.

— Клятву не забудь, — напомнила я, и вскоре импровизированный пикник свернули: улетели на фестралах Тонкс и Кресвелл, а Кричер прибрал стол и тоже исчез.

— Сириус, а фестралы-то откуда взялись? — спросила я, когда он обнял на прощание Гарри и взял Дина за плечо, чтобы аппарировать.

— А я попросил Черногрива за вами присматривать, — ответил он. — Тут от Запретного леса лететь всего ничего, ему не трудно. В смысле, вас-то он в палатке не видит, но чужаков, особенно враждебно настроенных, сразу заметит и вмешается, если потребуется.

— Спасибо, — улыбнулась я и протянула руки им с Дином. — Удачи!

Они исчезли.

— И как мы теперь будем без Рона? — тихо спросил Гарри, глядя на чистый непотревоженный снег.

— Точно так же, как раньше, только без Рона и его нытья, — развела я руками и полезла в палатку, а то ветер неприятный поднялся.

— Я думал, он тебе… ну… дорог, — мрачно сказал он.

— Дорог, да, как товарищ, — ответила я, взяв книгу. — Но если ему хочется действовать по-своему, это его дело. Он совершеннолетний, а я ему не мамочка и за шиворот хватать не собираюсь. Да и ты не торопился. А если ему было холодно и голодно, мог бы и предпринять что-нибудь по этому поводу. В мое дежурство, кажется, все были сыты?

Гарри промолчал, но, по-моему, затаил на меня обиду. И — удивительное дело, не связал появление Кричера с последними моими словами! Нет, логика, даже простейшая — явно не его!..

— А почему Дин с нами не остался? — вдруг спросил он.

— Ему тоже надоело морозить задницу в лесу, как изысканно выразился Рон, — рассеянно ответила я. — И я его понимаю.

9

О делах в Хогвартсе мы узнавали от портрета, хотя информатором Финеас Найджелус был далеко не идеальным. Он очень уважал Снейпа, первого директора-слизеринца с тех пор, как Блэк сам руководил школой, поэтому строго воспрещалось критиковать Снейпа и задавать о нём дерзкие вопросы, чем грешил Гарри. А остаться с портретом наедине было не так уж просто, разве что во время дежурств Гарри, но и то он мог случайно если не услышать разговор (чары на что?), так ввалиться в палатку в самый неподходящий момент. Ну или выбраться из нее, если б была моя очередь дежурить. Он от меня не отходил, словно боялся, что я последую примеру Рона (а соблазн был велик).

Тем не менее, кое-что удалось узнать: Снейп, похоже, встретил постоянный, пускай и не явный, мятеж особо стойкой компании учеников. Джинни было запрещено ходить в Хогсмид (страшное наказание, по-моему!). Снейп восстановил старый декрет Амбридж, запрещающий собираться вместе трём и более школьникам, и организовывать любые неофициальные общества. Видимо, ОД действовал, как я и предполагала, отсюда и его «непомерное зверство»…

— Почему в старой детской книжке нарисован знак Гриндевальда? — спросила вслух, рассматривая страницу.

— Чего? — очнулся Гарри.

— Виктор мне сказал, когда увидел подвеску у мистера Лавгуда, что это знак Гриндевальда, и что такой же тот оставил на стене Дурмштранга.