Об  объеме  сожженных  "Записок"  можно  судить  по  письмам  поэта  из

Михайловского 1824-1825 гг., из которых становится ясным, что он писал  свои

воспоминания почти год - с ноября 1824 г. по сентябрь 1825 г., а в черновике

новых "Записок" Пушкин говорит о сожжении тетрадей.

     Долгое время полагали, что от сожженных "Записок" Пушкина почти  ничего

не сохранилось. Судьба их была выяснена только недавно - в  исследовании  И.

Л. Фейнберга, доказавшего, что "Записки" погибли не целиком 5).

     К числу уцелевших отрывков исследователь справедливо  относит  фрагмент

воспоминаний  о   Карамзине,   страницы,   посвященные   А.   П.   Ганнибалу

(напечатанные поэтом в  виде  примечания  к  первому  изданию  первой  главы

"Евгения Онегина"), описание встречи с Державиным (Пушкин намечал  поместить

его  как  извлечение  из  своих  "Записок"  в  примечании  к   стихотворению

"Воспоминания в Царском Селе", 1814 г.), воспоминания о Крыме  ("Отрывок  из

письма к Д.").

     Большой интерес представляет фрагмент воспоминаний о Карамзине, отрывок

из  которых  -  воспоминания  о  появлении  I  тома   "Истории   государства

Российского", - поэт напечатал в 1827 г. среди анонимных "Отрывков из писем,

мыслей и замечаний", с пометой: "Извлечено из неизданных  записок".  Рассказ

же о споре между  Пушкиным  и  Карамзиным  на  тему  о  рабстве  и  свободе,

естественно, напечатан быть не мог.

     Несколько лет  спустя  после  сожжения  своих  "Записок"  Пушкин  решил

вернуться  к  ним.  Замысел  новых  "Записок"  был  очень  обширен:   Пушкин

намеревался "избрать себя лицом", вокруг  которого  хотел  "собрать  другие,

более достойные  замечания".  Поэт  написал  лишь  вступление,  рассказав  о

трагических судьбах и необыкновенных характерах своих предков.

     К возобновляемым  "Запискам"  относятся,  как  устанавливает  названное

исследование,  литературные  портреты   современников   (Будри,   "Фальстаф"

Давыдов, Дуров), а также отрывок "О холере" - воспоминания об осени 1830 г.,

когда поэт оказался в Болдине, окруженном холерными карантинами.

     О богатом содержании задуманных новых "Записок" мы можем судить по двум

незаконченным программам их. По  ним  видно,  что  "домашняя"  жизнь  автора

должна была изображаться на широком историческом  фоне  -  "рождение  Ольги"

(сестры) - "смерть Екатерины" (императрицы).

     Ряд, пунктов программы  -  "нестерпимое  состояние",  "мое  положение",

"отношение к товарищам", "мое тщеславие" - показывают, что поэт  предполагал

говорить  в  автобиографии  и  о  психологических  переживаниях  своих.