неделю. Его присутствие  ознаменовано  было  всегда  новыми  покушениями  на

крепость. Осажденные, с своей стороны, не  теряли  бодрости.  Их  пальба  не

умолкала, вылазки не прекращались.

     19 февраля ночью прибежал из городу в крепость малолеток 5  и  объявил,

что с прошедшего  дня  подведен  под  колокольню  подкоп,  куда  и  положено

двадцать пуд пороху, и  что  Пугачев  назначал  того  же  числа  напасть  на

крепость. Извет показался невероятным. Симонов полагал,  что  малолеток  был

подослан нарочно для посеяния пустого страха. Осажденные вели контрмину и не

слыхали никакой земляной работы: двадцатью пудами  пороху  мудрено  взорвать

было шестиярусную, высокую колокольню. Однако же,  как  под  нею  в  подвале

сохранялся весь  пороховой  запас  (что  могли  знать  и  мятежники),  то  и

поспешили оный убрать, разобрали кирпичный пол  и  начали  вести  контрмину.

Гарнизон приготовился; ожидали взрыва и приступа. Не прошло  и  двух  часов,

как вдруг подкоп был приведен в действо; колокольня тихо зашаталась.  Нижняя

палата развалилась, и верхние шесть ярусов осели, подавив нескольких  людей,

находившихся близ колокольни. Камни, не быв разметаны,  свалились  в  груду.

Бывшие же в самом верхнем ярусе шесть часовых  при  пушке  свалились  оттоле

живы; а один из них, в то время спавший, опустился  не  только  без  всякого

вреда, но даже не проснувшись.

     Еще колокольня валилась, как уже из крепости загремели пушки; гарнизон,

стоявший в ружье, тотчас занял развалины колокольни и поставил там  батарею.

Мятежники, не ожидавшие таковой встречи,  остановились  в  недоумении;  чрез

несколько минут они подняли свой обычный  визг;  но  никто  не  шел  вперед.

Напрасно предводители кричали: "На слом, на слом, атаманы молодцы!" Приступу

не было;  визг  продолжался  до  зари,  и  бунтовщики  разошлись,  ропща  на

Пугачева, обещавшего им,  что  при  взрыве  колокольни  на  крепость  упадет

каменный град и передавит весь гарнизон.

     На другой день Пугачев получил из-под Оренбурга известие о  приближении

князя Голицына и поспешно уехал  в  Берду,  взяв  с  собою  пятьсот  человек

конницы и до полуторы тысячи подвод. Сия весть дошла и  до  осажденных.  Они

предались радости, рассчитывая, что помощь приспеет к ним чрез  две  недели.

Но минута их освобождения была еще далека.

     Во время частых отлучек Пугачева, Шигаев, Падуров и  Хлопуша  управляли

осадою Оренбурга.  Хлопуша,  пользуясь  его  отсутствием,  вздумал  овладеть

Илецкою Защитой 6 (где добывается каменная соль) и в конце февраля,  взяв  с

собой четыреста человек,  напал  на  оную.  Защита  была  взята  при  помощи

тамошних ссыльных работников, между коими находилось  и  семейство  Хлопуши.

Казенное  имущество  было  разграблено;  офицеры  перебиты,  кроме   одного,

пощаженного  по  просьбе  работников;   колодники   присоединены   к   шайке

мятежников.