Между тем Пугачев, миновав разосланные разъезды, прибыл утром  24-го  в

Сеитовскую 15 слободу, зажег ее  и  пошел  к  Сакмарскому  городку,  забирая

дорогою новую сволочь. Он полагал наверное,  что  из  Татищевой  Голицын  со

всеми своими силами должен был обратиться к Яицкому городку, и  вдруг  пошел

занять  снова  Бердскую  слободу,  надеясь  нечаянно  овладеть   Оренбургом.

Голицын, узнав о такой дерзости  чрез  полковника  Хорвата,  преследовавшего

Пугачева  от  самой  Татищевой,  усилил  свое  войско  бывшими  в  Оренбурге

пехотными отрядами и казаками;  взяв  для  них  последних  лошадей  у  своих

офицеров, немедленно пошел навстречу самозванцу и встретил  его  в  Каргале.

Пугачев,   увидя   свою   ошибку,   стал   отступать,   искусно    пользуясь

местоположением. На узкой дороге против полковников Бибикова и  Аршеневского

выставил он семь пушек и  под  их  прикрытием  проворно  устремился  к  реке

Сакмаре. Но тут  к  Бибикову  подоспели  пушки;  он,  заняв  гору,  выстроил

батарею; Хорват, в последней теснине, бросясь на мятежников, отбил орудия и,

обратя в бегство, восемь верст преследовал их толпы и вместе с ними въехал в

Сакмарский городок.  Пугачев  потерял  последние  пушки,  четыреста  человек

убитыми и три тысячи пятьсот взятыми в плен. В числе последних находились  и

главные его сообщники:  Шигаев,  Почиталин,  Падуров  и  другие.  Пугачев  с

четырьмя заводскими мужиками бежал к Пречистенской  и  оттоле  на  уральские

заводы. Усталая конница не могла его достичь. После сей  решительной  победы

Голицын возвратился в Оренбург, отрядив Фреймана - для  усмирения  Башкирии,

Аршеневского - для очищения Ново-Московской дороги, а Мансурова - к Илецкому

городку, дабы, очистя всю ту сторону, шел он на освобождение Симонова.

     Михельсон, с своей стороны, действовал не менее удачно. Приняв 18 марта

начальство над своим отрядом, он тотчас двинулся к Уфе.  Противу  него,  для

преграждения пути, выслано было Чикою две тысячи человек с четырьмя пушками,

которые и ожидали его в деревне Жукове. Михельсон, оставя их у себя в  тылу,

пошел прямо на Чесноковку, где стоял Чика с десятью тысячами мятежников,  и,

рассея дорогою несколько мелких отрядов, 25-го на рассвете пришел в  деревню

Требикову (в пяти  верстах  от  Чесноковки).  Тут  он  был  встречен  толпою

бунтовщиков с двумя пушками. Майор Харин разбил их и рассеял:  егеря  отняли

пушки, и Михельсон двинулся вперед. Обоз его шел под прикрытием ста  человек

и одной пушки. Они прикрывали и тыл Михельсона, в случае нападения. 26-го на

рассвете у деревни Зубовки встретил он  мятежников.  Часть  их  выбежала  на

лыжах и верхами и, растянувшись по обеим сторонам дороги, старалась окружить

его. Три тысячи, подкрепленные десятью пушками, пошли прямо  ему  навстречу.

Между тем  открыли  огонь  из  батареи,  поставленной  в  деревне.  Сражение

продолжалось четыре часа.  Бунтовщики  дрались  храбро.  Наконец  Михельсон,

увидя конницу, идущую к ним на  подкрепление,  устремил  все  свои  силы  на

главную толпу и велел своей коннице, спешившейся в начале сражения, садиться

на-конь и ударить в палаши.