работы, то обрывая берег Чечоры и тем уничтожая сообщение одной части города

с другой, то копая траншеи, дабы препятствовать вылазкам. Они намерены  были

вести подкопы по яру Старицы, кругом всей крепости,  под  соборную  церковь,

под батареи и под  комендантские  палаты.  Осажденные  находились  в  вечной

опасности и, с своей стороны, принуждены были отовсюду  вести  контрмины,  с

трудом прорубая землю, промерзшую на целый  аршин;  перегораживали  крепость

новою стеною и кулями, наполненными кирпичом взорванной колокольни.

     9 марта на рассвете двести пятьдесят рядовых вышли из  крепости;  целью

вылазки было уничтожение  новой  батареи,  сильно  беспокоившей  осажденных.

Солдаты дошли до завалов, но были встречены сильным  огнем.  Они  смешались.

Мятежники хватали их в тесных проходах  между  завалами  и  избами,  которые

хотели они зажечь; кололи раненых и падающих и топорами отсекали им  головы.

Солдаты бежали. Убито их было до тридцати человек,  ранено  до  осьмидесяти.

Никогда с таким уроном гарнизон с вылазки не возвращался. Удалось сжечь одну

батарею,  не  главную,  да  несколько  изб.   Показание   трех   захваченных

бунтовщиков увеличило уныние осажденных: они объявили о  подкопах,  веденных

под крепость, и о скором прибытии Пугачева. Устрашенный Симонов велел  всюду

производить новые  работы;  около  его  дома  беспрестанно  пробовали  землю

буравами; стали копать новый ров. Люди, изнуренные тяжкою работою, почти  не

спали; ночью половина гарнизона всегда стояла в ружье; другой позволено было

только  сидя  дремать.  Лазарет  наполнился   больными;   съестных   запасов

оставалось не более как дней на десять. Солдатам  начали  выдавать  в  сутки

только по четверть фунта муки, то есть десятую часть меры  обыкновенной.  Не

было уже ни круп, ни соли. Вскипятив  артельный  котел  воды  и  забелив  ее

мукою, каждый выпивал чашку свою,  что  и  составляло  их  насуточную  пищу.

Женщины не могли более вытерпливать  голода:  они  стали  проситься  вон  из

крепости, что и было им позволено; несколько слабых и больных  солдат  вышли

за ними; но бунтовщики их не приняли, а  женщин,  продержав  одну  ночь  под

караулом, прогнали обратно в крепость,  требуя  выдачи  своих  сообщников  и

обещаясь за то принять и прокормить высланных. Симонов на то не  согласился,

опасаясь умножить число  врагов.  Голод  час  от  часу  становился  ужаснее.

Лошадиного мяса, раздававшегося на вес, уже не  было.  Стали  есть  кошек  и

собак. В начале осады, месяца за три до сего, брошены  были  на  лед  убитые

лошади; о них  вспомнили,  и  люди  с  жадностию  грызли  кости,  объеденные

собаками. Наконец и сей запас истощился. Стали изобретать  новые  способы  к

пропитанию. Нашли род глины, отменно мягкой и без примеси песку. Попробовали

ее сварить и, составя из нее какой-то  кисель,  стали  употреблять  в  пищу.

Солдаты совсем обессилели.