Симпатии людей сразу оказались на стороне приятелей - берладскую дружину Ивана Ростиславича успели в Суздале узнать и полюбить, был это единственный князь, который заслужил славу заступника. Как уехал в Киев князь Юрий Владимирич, оставив при малолетнем сынке Святославе Ивана Ростиславича пестуном, совсем бояре распоясались. Чинили произвол и среди купцов, и среди городского населения. Кабы не Иван Берладник и его молодцы, вовсе житья бы не стало. Не раз и не два вступался он за обиженных. Бояре ворчали, но с княжьим пестуном не больно поспоришь. Его, как цепного пса, поставил заместо себя грозный Юрий Долгорукий.

    - Понапрасну ты меня лаешь, - расправил плечи Михаила, - знать я тебя, боярин, не знаю. В холопах коли и бывал когда, то не у тебя. А ныне я - княжий дружинник. Коли желаешь суда, так ступай к князю Ивану Ростиславичу - он нас рассудит.

    - Да я тебя… Да ты у меня… - от гнева Андрей Удачьевич не знал, что сказать, и только пыхтел и хватал ртом воздух.

    - Чисто лягуха на болоте! - воскликнул кто-то в толпе, глядя на онемевшего боярина.

    Возглас подхватили, послышался смех. Андрей Удачьевич зафыркал, попытался крикнуть гневное, но вместо злых слов послышалось что-то, напомнившее лягушачье кваканье, и хохот стал громче. Тогда он просто указал отрокам рукой на толпу, и те двинулись на собравшихся, чтобы плетями разогнать насмешников.

    Но смешно - не страшно. Одни шарахнулись в стороны, другие кинулись на всадников. Хватали за полы опашеней, за узды коней, за сапоги и вскинутые Руки. Кого-то просто колотили кулаками, у кого-то отняли плеть и охаживали ею в ответ. Бешено заскакал Конь, которому попало плёткой по глазам. Не усидев в седле, отрок сполз набок, и его тут же подхватили, стаскивая наземь.

    Это разъярило и боярина, и отроков. Андрей Удачьевич рывком обнажил меч, и люди отпрянули. Только берладники не дрогнули.

    - Не срамись, боярин, - громко сказал Бессон. - При всём честном народе кого хочешь рубить? Горожан? То не твои холопы. А прольёшь кровь - гляди, как бы тебе красного петуха не подпустили. Супротив кого ты вышел? Супротив людства!

    Андрей Удачьевич оглядел улицу. Многих его отроков успели помять и поцарапать. У кого-то были порваны дорогие опашени, у одного из носа текла кровь. Но и среди горожан были пострадавшие - кого замяли конём, кто-то получил плетью по лицу и зажимал ладонями вспухший рубец. Ещё немного - и народ начнёт выворачивать из заборов колья. Тогда уж - держись…

    - Погоди ужо, - с трудом выдохнул сквозь зубы боярин, - встретимся мы с тобой… холоп… Тогда за всё заплатишь!

    Он шлёпнул коня ножнами меча по боку и поскакал прочь, увлекая за собой отроков. Осмелевшая толпа проводила его смешками, криками и бранью. Но Бессону и Михаиле было не до смеха.

    - Вот те и съездили к девкам на Ярилину Гору!…

    Свершившееся переполнило чашу терпения суздальских бояр. Год с малым хозяйничал у них Иванка Берладник, а всем житья не стало. Истинно говорят - пришёл он из диких краёв, где не уважают ни боярина, ни князя, привёл с собой таких же диких людей и стал скликать под своё крыло смутьянов, устанавливая в Суздале свои порядки. Теперь всем было ведомо - как холоп сбег, знать, ищи его на Берладниковом дворе. И не было на него управы. Сперва хоть на княгиню оглядывался, а как она прошлым летом уехала в Киев, так совсем хозяином стал. Надо было что-то делать.

    Собираясь вместе, бояре тихо переговаривались за накрытыми столами и просто так, сидя на лавках.