Но через несколько дней пришёл ответ от игумена Анании, который в числе прочего упоминал о Берладнике. Прочитав внимательно немногие строки, касающиеся пленного, и узнав, что тот княжьего рода и дальний родич Юрия, Константин задумался.

    Страна Русь была загадочной. Здесь творилось такое, что не приснится другим странам. И, хотя в истории Византии было много примеров клятвопреступлений, тайных казней, заговоров, арестов и переворотов, митрополит задумался. Он решил посетить Выдубицкий монастырь, где ещё со времён Владимиpa Мономаха и его сына Мстислава Великого велось русское летописание. Там, едва взойдя в терем игумена, приказал подать себе летописи, дабы убедиться, что такого на Руси действительно прежде не бывало. Ибо ежели такое сплошь и рядом, то и восставать бессмысленно.

    Игумен Гавриил, сменивший Феодора (сменившего Сильвестра, который при Мстиславе и вёл летописание), показал митрополиту «Повести временных лет». Долго вчитывался в малознакомый славянский язык учёный грек Константин, просил переводить трудные слова.

    Игумен Гавриил помогал митрополиту, ибо греческий знал в совершенстве. От него не укрылось не только то, что искал Константин, но и причина его изысков. В душе игумен ужаснулся и решил сам действовать, чтобы не допустить сего злодеяния - ибо одно дело, когда совершается сия казнь между своими, и совсем другое - когда об этом становится известно иноземцам. Не теряя времени, игумен Гавриил, будучи исповедником князя Юрия, решил навестить своего духовного сына и наставить его на путь истинный. А самому Берладнику надо послать священника - дабы исповедался тот в грехах, ежели такие за ним водятся.

    На другой же день подосланный игуменом отец Иоанн беседовал с князем Юрием. Привиделся Долгорукому дурной сон - будто стоит он на городской стене и видит, как с верховьев Днепра встаёт великая стена воды. И подымается эта вода надо всем Киевом и падает на него, и рушит город. Охота Юрию бежать, а сил нету - только стой и гляди, как катится навстречу смертоносный вал ледяной воды… Очнулся он в тот миг, когда волна готова была накрыть его с головой.

    Не в обычае святых отцов заниматься суевериями - разгадывать сны, но тут всё одно к одному легло. Выслушал князя святой отец и покачал головой:

    - Сие есть знамение, кое посылает тебе Господь. Воспомни, что за грехи Господь послал человекам потоп. Одного лишь праведного Ноя с семьёй уберёг в ковчеге. Тако же и здесь. Волна сия - тебе упреждение: коли имеешь какой грех, то лучше отвороти от него лик свой. А иначе сбудется сие знамение. Прогневишь Бога дурным делом!

    Юрий понял - священник ни словом не обмолвился об Иване Берладнике, но про грехи завёл речи неспроста. Князь отпустил исповедника и задумался.

    Оказалось, что сон в руку, когда после обеденной трапезы в княжеский терем приехал игумен Гавриил.

    Невысокий, кругленький, с округлой же лысиной и такой же круглой, словно стриженой, бородой, он не вошёл, а вкатился в палаты и, наскоро благословив князя, изрёк высоким, чуть надтреснутым голосом:

    - Ты, княже, поставлен Богом землю сию беречь, ты надо всем людом земным отец, аки Христос - глава церкви! Так почто допускаешь, чтобы сыны твои безвинно страдали?

    - О ком ты, святой отец? - сдвинул брови Юрий.

    - Ведомо мне стало, что слугу своего, Ивана Ростиславича, рекомого Берладником, который крест целовал, держишь ты в нужде и позоре.