Обе княжьи дружины уже были готовы, собирали ополчение и ждали ответов князей. Первым откликнулся Святослав Ольжич. В грамоте, которую привёз его боярин Григорий Иванович, было сказано: «Брате! Кому ты ищешь волости? Иване не сын тебе, не брат и не сват. Лучше бы тебе не начинать первому, а ежели пойдут на тебя с похвальбою, то и бог с тобою, и я с сыновьями и сыновцами».

    Это означало, что из Ольжичей никто не тронется с места. Разве что Святослав Владимирович из Вжища мог подойти с небольшими дружинами, да в самый последний момент придёт на подмогу старший Всеволодич, Святослав из Новгорода-Северского. Но и он может остаться на месте, если ему прикажет отцов брат, Святослав Ольжич Черниговский. Торопясь как можно скорее уломать брата, Изяслав пообещал ему в вечное владение семь городов в черниговской земле.

    Ответ Ольжича был ещё короче: «Ты не верил мне, что не желаю я занять Чернигова навечно. Ныне не нужны мне города черниговские, населённые одними половцами и псарями. Не ходи, брате, спокойствия Руси ради».

    Этот ответ застал Изяслава в Василёве, куда он перебрался, уже находясь в предчувствии похода. Здесь ждал он полки от сыновцев, здесь уже принял Владимира Мачешича. Прочтя грамоту, он поднял глаза на спокойно стоявшего перед ним Григория Иваныча:

    - И это всё, что может сказать мне брат мой Святослав?

    - Всё, - кивнул боярин. - А на словах велено передать, чтобы ты возвратился в Киев и никуда не ходил.

    - Вот как? - Изяслав не спеша скатал пергаментную грамоту и поднёс её к свече. - Тогда ворочайся в Чернигов и передай брату моему Святославу такие слова - не возвращусь, когда уже пошёл. А ему скажи, что, коли сам нейдёт и сына со мной не пускает, то когда возвернусь, пускай не жалуется на меня. Станет он ползти обратно из Чернигова к Нов городу-Северскому.

    - Неужто изгонишь с удела, княже? - не поверил Григорий Иваныч.

    - Не токмо из удела, но и в Русской земле доли не дам, - отрезал Изяслав. - А ныне поди прочь, коли сказать больше нечего!

    У Василёва задержались на несколько дней - ждали, когда Всеволод Ольжич приведёт половцев. Иван изводился в бездействии. Чуть не каждый день выезжал он из ворот с малой дружиной и без устали, как волк, кружил в заснеженном поле, высматривая, не идут ли полки. И именно он заметил одинокого всадника, что, отчаянно нахлёстывая коня, мчался к городу по обочине дороги.

    Дорога уже у самого Василёва делала поворот, огибая овраг. Иван бы не обратил внимания на всадника, но тот скакал со стороны Киева и, спеша сократить расстояние, погнал коня напрямик.

    - Ух ты! Буерака не страшится, - ахнул Гаврилка, успевший познакомиться с занесённым снегом оврагом.

    В этот миг конь доскакал до края оврага, сделал последний прыжок и вместе со снежным оползнем рухнул вниз.

    - Что встали? Скачите в помочь, - приказал Иван своим людям.

    Дружинники подлетели, осторожно спешились на краю, помогли выбраться гонцу. Конь его, по счастью, не пострадал и ног не сломал, но сильно хромал.

    - Княже? - гонец подбежал к Ивану. - Из Киева я! С недоброй вестью!

    - Что такое?

    - Пока князь Изяслав полки здесь собирает, к Белгороду рать движется! Тысяцкий гонца послал.