|
Загонщики подняли нескольких туров. Двух удалось добыть - одного взял Иван, другого - сам Изяслав. Набили и мелкой дичины - княгине подаренный Святославом Ольжичем пардус задавил двух лисиц, отроки развлеклись тем, что долго гоняли вёрткого зайца. Косой в конце концов ушёл, скрывшись где-то в зарослях, куда на коне не проскачешь, зато молодёжь повеселилась от души. Потом был пир под корнями старого дуба, потешные схватки на мечах и в кулачки. На обратном пути завернули в боры, где Иванов отрок Гаврилка стрелой сбил в полете глухаря.
Ворочались в Вышгород усталые и весёлые. Пир продолжили в терему, где и нагнала весть о гонцах с Поднестровья. Предчувствие шевельнулось в душе Ивана. Неужто всё сызнова? Неужто опять братец Ярослав ищет его головы? Но Изяслав и ухом не повёл, хоть и подумал о том же самом. - Ничо, - успокоил он Ивана, отечески положив руку ему на плечо, - с Ярославом у меня ныне мир. Коли желает он его порушить, так нечего уважать посла - пущай живёт, мучается ожиданиями. А коли с добрыми вестями прибыли - что ж, тем более спешить грех. Живи! Радуйся! Но радость охоты и новая облава, теперь уже на кабанов, не веселила Иванова сердца. Тайком он послал в Киев Мошку с несколькими приятелями, и тот, воротясь на другой день к вечеру, тайно доложил - послов двое, оба бояре, незнакомые. Не скрывают, что прибыли по душу Ивана Ростиславича Берладника с вестями для него! Тут уж Иван потерял покой. Проведя ночь без сна, наутро он убедил Изяслава Давидича бросить всё и скакать в Киев. Не очень-то хотелось снова впрягаться Изяславу в галицкие дела - жил он по правилу: делу время, а потехе - час. Сейчас был час потехи и менять его на дела у старого князя желания не было. Но ради Ивана, который был ему душевно близок, чего не сделаешь! Приглашённые во дворец бояре были Ивану незнакомы. Один назвался Константином Серославичем, другой Молибоговичем, Петрилой. Оба были ещё молоды - Константин едва ли не ровесник Ивану, Петрила чуть старше, но с ранней сединой в окладистой бороде. Константин, много проживший в Венгрии - отец женил его на тамошней боярышне, - бороду и усы стриг на венгерский манер. И даже кафтан его был чем-то похож на венгерский кунтуш. - Здравы будьте, князь Изяслав Давидич Киевский и Иван Ростиславич Звенигородский, - как старший, повёл речь Петрила Молибожич. - Прислал нас к вам Галич с городами и пригородами, велев передать слово горожан и нарочитых мужей для князя Ивана! Иван, сидевший по правую руку от Изяслава - там, где должен был бы сидеть старший сын-наследник, - напрягся, подавшись вперёд. - Верно ли услышано нами, - ответил Изяслав, - что Галич, а не князь Ярослав Владимиркович прислал вас? - Галич, княже, - степенно кивнули послы. - Ибо не любим народом нашим князь Ярослав. Зело много обижает он людство, не уважает нарочитых мужей и веча городского не слушает. Живёт не по законам, сам всем правит. Окружил себя худородными, а именитых бояр не слушает. - Яко же и отец его, - добавил Петрила Молибожич, - крестным грамотам веры не имеет. Слова княжеского не держит и судит не по всей Правде. - Княгиню свою не почитает, как мать детей своих, - заговорил Константин. - Слух прошёл, будто завёл он себе полюбовницу, да не из родовитых, а чужую жену. Своей же жены законной знать не желает и детей ея тоже… Иван прикрыл глаза, чтобы бояре не догадались о нахлынувших воспоминаниях. - Истинно ли так? - молвил глухим голосом. - Истинно, княже, - кивнул Константин. |
