Первыми дрогнули половцы. Они не были такими отчаянными рубаками, как русские. Налететь, ударить и откатиться в сторону, заманивая врага ложным отступлением, чтобы потом развернуться и атаковать сбоку - вот как они привыкли сражаться. Стоя на месте, половец терял преимущество, и когда их стали зажимать с двух сторон, воины хана Сартуза стали отступать. Не помня себя, они ринулись, кто куда. Многие бросились в Десну, забыв, что до брода тут далеко. И в первые же минуты одни стали тонуть, а другие, те, кто испугался воды, десятками сдавались в плен.

    Иван и его берладники вместе с частью Изяславовых полков остались одни. Пока дорогобужцы и черниговцы добивали половцев, они сцепились с галичанами…

    Тудор Елчич был опытным воеводой и добрым витязем. В молодости любил поиграть в сече булавой, и не было ему равных в сём деле. Он и сейчас рвался вперёд, особенно яростно прокладывал себе путь, узрев впереди княжье алое корзно. Лица всадника под шеломом углядеть было трудно, но стяг, реявший над ним, не оставлял сомнений - это был Иван Берладник. Отбить его от своих, полонить и привезти в Галич в цепях - это была удача, о которой Тудор не мог и мечтать.

    Осанистый невысокий Тудор Елчич крепко сидел в седле - его ничто не могло поколебать, а сила в руках была как прежде, велика. С первого удара левая рука Ивана онемела до локтя. Он уронил её, непослушными пальцами ловя повод и спеша отвести правой второй удар. Меч зазвенел, булава скользнула по лезвию и косо, упав опять на левое плечо, задела шелом.

    На миг всё потемнело у Ивана в глазах. Плечо болело так, словно руку отсекли напрочь, всю левую сторону скособочило. Ещё один удар - и он падёт с коня. Смерть в бою или плен - всё едино, жизнь для него будет кончена. Булава уже падала на него, чтобы окончательно погрузить в беспамятство, но тут сбоку вынырнула рука со щитом.

    Бессон, державшийся всё время рядом, успел вовремя. Второй удар Тудоровой булавы выбил берладника из седла, но дал его князю время собраться с силами. И он поднырнул под опускающуюся руку, рубя сплеча, куда достанет.

    Прочная, ещё дедовская, кольчуга выдержала удар, но старого воеводу шатнуло в седле. Удар пропал зря, а Иван уже снова заносил меч. С ужасом Тудор понял, что не успеет защититься. Он вскинул-таки булаву, но меч скользнул по руке, разрубая её до кости - и галичанин покачнулся, падая в седле. Отроки еле успели подхватить боярина.

    Путь был свободен. Не оглядываясь, рядом ли спасший ему жизнь Бессон, Иван крикнул, зовя за собой уцелевших, и стал прорываться прочь.

    О поражении Изяслав узнал от половцев. Много их утонуло при переправе через Десну, другие попали в плен, третьи рассеялись небольшими отрядами и до ставки князя добрались единицы. Из разрозненных криков, но ещё более из самого зрелища бегства поняв, что всё кончено, Давидич приказал отступать. С остатками дружины - половину всё-таки пришлось послать с Тихоном в сечу, - он помчался прочь и со страха забился в ближний лесок, где просидел до ночи.

    Уже стемнело, когда его нашёл Иван Берладник. Он косо держался в седле - болел отбитый Тудором Елчичем бок, - но самостоятельно спешился и поклонился Изяславу Давидичу:

    - Разбили нас…

    - Ведаю, - одними губами отозвался тот. - Чего теперь думаешь делать? Половцы нас бросили…

    - Уходить надо. Ворочаться в Вырь. Княгиня Елена Васильевна там…

    Князья взглянули друг другу в глаза…

    - О Елене и думать забудь, - тихо молвил Изяслав Давидич и добавил громче: - По коням! В Вырь!

    К Вырю пробирались тайными тропами - слишком мало их было, а вокруг лежали земли врагов.