- Рад я слышать такие речи, братья-князья, - растрогался Всеволод. - Радостно мне знать, что едины мы, внуки Рюриковы, и нет промеж нас раздоров. Но не токмо о рати хотел я с вами говорить.

    И желаю, чтоб и здесь были мы все едины, как на ратном поле… Пришла мне пора подумать о наследнике - кому передам Киев и Русскую землю.

    - Да ты что, брате? - привскочил Игорь. - Никак, в домовину собрался?

    - Ты ещё крепок и молод, - поддакнул Святослав.

    - Рано о смерти думаешь, сват, - изрёк Владислав Ляшский.

    Изяслав только покачал головой.

    - Не на пир собираемся - на войну! - повысил голос Всеволод. - А на войне и не такие, как я, мужи головы клали!

    Он покосился на Изяслава, и тот понял немой намёк - когда-то много лет назад в бою с его отцом Олегом пал тёзка Переяславльского князя, Изяслав Владимирич. От веку так повелось, что сами князья ведут дружины в бой вместе с боярами и воеводами. Коли выехал на войну сам - не смей отсиживаться за чужими спинами.

    - Вот и порешил я - пока силы есть да пока не стоит надо мной смерть, избрать себе наследника, - продолжал Всеволод. - Да ни на кого подумать не могу, кроме любимого брата Игоря Ольговича.

    Названный дёрнулся вскочить, да словно окаменел, поднимался медленно, не сводя глаз с лица великого князя.

    - Тебе, брат мой, оставлю Киев и всю Киевскую землю, буде что случится, - говорил Всеволод. - Быть тебе земле нашей заступой, а прочим князьям - тебе младшими братьями и верными слугами. И на том желаю я, чтобы ныне все целовали крест!

    - Я первым крест поцелую и твою волю, брате, исполню, - подхватился Святослав Ольжич.

    - Туров и Волынь тоже согласны, - ответили послы.

    - Я лишь от себя слово могу молвить, - пожал плечами Владимир Черниговский. - Мой брат Изяслав про твоё решение покамест не ведает… Но я первым супротив него не встану!

    Смоленский Ростислав Мстиславич покосился на старшего брата Изяслава. Тот важно кивнул головой:

    - Даю слово и целую на том крест!

    Не по нраву пришлось Изяславу решение великого князя - кроме Всеволода Ольжича, были и другие достойные князья - Вячеслав Добрый и Юрий Владимирович Долгорукий, два Изяславовых стрыя. Но Вячеслав сидит в Турове и носа без спросу не кажет, а брат его Юрий далеко. И не по лествице ему лезть наперёд Вячеслава. А Изяславу вовсе нечего наперёд батьки в пекло соваться.

    Не откладывая дело, князья целовали крест и клялись стоять за Игоря Ольжича, когда ему придёт пора становиться Киевским князем. Допущенный со всеми вместе ко кресту, Иван тоже скрепился клятвой - ведь, ежели воротит ему Всеволод Звенигородский стол, окажется он навеки связанным с Киевом, надлежит служить его князю, кого бы ни выкликнула судьба. Только у Владислава Ляшского были свои мысли, но поляк не поделился ими ни с кем.

    После пира чуть ли не на другой день разъезжались князья по своим вотчинам готовиться к походу. Задержался только Игорь - Всеволод не хотел отпускать от себя брата-наследника. Ему мнился Игорь вторым Ярополком Владимиричем, верным сподвижником Мстислава Великого. Братьев-князей часто можно было видеть рядом. Игорь дневал и ночевал в княжеских палатах, и Иван, который в нетерпении забегал чуть ли не каждый день, то и дело сталкивался в горницах и переходах с ним.