— Что ты сделала? — спросила она.

Тетя Ким ответила ей таким же взглядом. После Неду пришло в голову, что, если бы дядя Дейв стоял рядом с ними, она бы так не реагировала. Но его здесь не было.

— О, отлично! — резко бросила Ким. — Безукоризненный вопрос, Мег. Что дальше? Мы вспомним снова, как я покрасила волосы в белый цвет, чтобы всех одурачить? Как вышла замуж и убежала, чтобы тебя отвергнуть? Ты все еще осталась девочкой-подростком?

Меган Марринер не отступила.

— Я никогда не говорила «меня». Я говорила и о твоей матери. О нашей матери. И ты это знаешь.

— Наша мать очень успешно оставалась рядом с нами, Меган, до конца своих дней. Она навещала нас, и тебе это известно. Мы все время разговаривали, переписывались и навещали друг друга. Тебе это тоже известно. Ты упорно старалась уезжать из дома, когда мы приезжали. И она никогда, никогда не говорила мне, что я ее обидела.

— Ты ждала, что она это скажет? Мама? О, брось, Ким, ты прекрасно знаешь…

— Я знала ее не хуже тебя, Меган. И она понимала меня гораздо лучше тебя. Я уехала, потому что не смогла снова жить той жизнью, которую вела раньше. Я хотела, думала, что смогу. Не смогла. Слишком много всего произошло. Ты была единственным важным для меня человеком, который этого не понял. Хочешь поговорить насчет обид? Мег, я приехала сюда, когда поняла, что уже произошло с Недом. Я пытаюсь его защитить. И вернуть Мелани. Дело касается не только нас с тобой.

«Дело касается не только их троих».

Это сказал друид, но крайней мере, дважды. Возможно, он прав. Как права и тетя Ким. Дело касается двух сестер… и его, Неда. Возможно, есть места, где прошлое не уходит, потому что там есть люди, для которых оно остается.

Нед посмотрел на отца. Эдвард Марринер стоял в позе человека, которому отчаянно хочется что-то сказать, но в то же время опасается, что его слова принесут больше вреда, чем пользы.

Почти то же самое чувствовал Нед.

Кимберли все еще сердилась. Он ее еще не видел такой.

— Мег, я попрощалась со своей матерью в Торонто за целый месяц до того, как она умерла. Я не приехала на ее похороны, потому что она просила меня не приезжать. Сказала, что тебе будет слишком тяжело, если я буду там. Хочешь подумать об этом?

После этих слов Неда внезапно охватила еще большая уверенность, что он — или кто-то другой — ничего не может сказать. Он даже не был уверен, что ему хочется знать об этом больше. У Грега был удрученный вид, как будто ему очень хотелось убраться отсюда, туда, где на дороге стояли Кейт и Стив. Чтобы ничего не слышать.

Нед наблюдал за матерью. Она казалась потрясенной.

— Нет, по правде говоря, не хочу, — ответила Меган Марринер. — Не сейчас. Я не хочу об этом думать.

Тетя Ким пожала плечами.

— Ты решила, что я просто не потрудилась приехать. Что мне все равно. Конечно, я ведь и в этом могу солгать. Как лгала насчет волос. Как твой муж и сын сейчас лгут о волках. Ты можешь так решить, Мег.

Мать Неда покачала головой.

— Здесь нет никакого выбора, Ким. Не обязательно, чтобы это была правда или ложь. Люди ошибаются, их вводят в заблуждение.

— Мам!

— Дорогой, это не…

— Мег, зачем мне вводить их в заблуждение? Послушай, что ты говоришь!

Наступила тишина, когда смолкли три перебивающих друг друга голоса.

Меган Марринер переводила взгляд с одного на другого.

— Я чувствую себя так, будто на меня напали.

— Так и есть, — согласился Нед. — Но, мам…

— Доктор Марринер, могу я сказать вам одну вещь?

Все посмотрели на Грега, с его окровавленной рукой.