«Беспомощная». Ее тон и поза превращали это слово в ложь.

— Скажи мне, — попросила она, и ее манера снова изменилась, — та скульптура, которую ты сделал с меня, еще там, внизу, в мире?

— Да.

— И я там выгляжу так же, как сейчас?

Они увидели, как он покачал головой.

— Ты знаешь, что никогда не походила на себя в том камне. И время проявило свою волю.

Она сделала шаг назад от него, отдаляясь.

— Что? Время? Я должна с этим смириться? И ты не собираешься изменить эту волю? Разве это любовь? Ты мне верно служишь или просто предлагаешь мне слова?

Он опустил голову, как раньше другой мужчина.

— Я долго не возвращался в этот мир, моя госпожа, И мы прибыли в такой век, когда я не могу прийти в монастырь и работать там.

В ее голосе звучал упрек.

— Он предлагает объяснение! Как это великодушно! Скажи мне, мог бы это сделать мужчина, который лучше тебя?

— Это несправедливо! — сердито прошипела Кейт рядом с ним.

Человек в серой куртке сказал только:

— Может быть, моя госпожа. Я знаю, что есть мужчины лучше меня.

Нед увидел, как она улыбнулась в ответ. Жестокий взгляд, подумал он.

Мужчина тихо прибавил:

— Но мне пришло в голову тогда, когда я работал, что ни одна скульптура не может передать, какая ты. Я сделал ее всего лишь намеком, с самого начала, понимая, что с годами она станет еще больше похожей на намек, стираясь. Нужно тебя видеть — а возможно, больше, чем видеть, — чтобы это понять.

«Больше, чем видеть». Нед прерывисто вздохнул.

Улыбка изменилась, перестала быть жестокой. Она подняла руку, словно хотела прикоснуться к его лицу, но не сделала этого.

Вместо этого она повернулась ко второму.

— А ты? Он говорит, что никогда не покинет меня.

Голос этого человека был более глубоким. Более звучным.

— Мой ответ будет таким, как с самого начала, еще до той ночи среди деревенских костров. Ты покинула нас, когда это началось. Ты это начала. Это всегда было твоим правом… но пока не упадет небо, я буду сражаться, чтобы вернуть тебя.

Кейт села в траве рядом с Недом.

Высокая женщина, золотая, как королева фей, ответила:

— В самом деле? Ты будешь сражаться за меня?

— Я готов доказать свою любовь кровью чужака, сегодня ночью и всегда, с радостью.

— И докажешь, что достоин?

Его зубы вдруг блеснули; он откинул назад свои желтые волосы, которые ветер сдул на глаза. Он был великолепен, как конь. Или олень, внезапно подумал Нед, вспомнив рога.

— Разве я когда-нибудь был недостоин, Изабель?

Изабель.

— А, — произнесла она. — Значит, вот как меня зовут на этот раз?

— Животное предложило это имя перед смертью. И друид подтвердил.

— Тогда я принимаю его, конечно.

Насмешка в ее голосе исчезла. Еще одна перемена настроения, словно облако набежало на луну.

Она повернула голову, посмотрела на белого быка, лежащего в луже собственной крови на пыльной, посеребренной луной улице. Она что-то произнесла, слишком тихо, и Нед не расслышал. Потом снова подняла взгляд, перевела его с одного мужчины на другого.

— И что произойдет теперь? Я дам имя вам обоим, так? А потом бой? Вот почему мы снова живы?

Теперь в ее голосе слышался вызов, почти гнев.

— Вот почему он не мог ответить раньше, — шепнула Кейт. — Насчет своего имени.

На этот раз Нед взял ее за руку. Ладошка Кейт спокойно лежала в его руке. Они смотрели вместе. Нужно уходить, он это понимал, но уйти невозможно.