«Уходите немедленно!» — кричал внутренний голос.

— Меч? Конечно. С радостью, — ответил мужчина по имени Кадел. — Не могу передать тебе, с какой радостью. — Он помолчал, потом прибавил, почти мрачно: — Ты знаешь, что я тебя убью.

— Я знаю, что ты постараешься.

Кто-то — старик в белых одеждах, как увидел Нед, — вышел вперед, держа меч без ножен на ладонях, словно еще одно жертвоприношение. Он отдал каменную чашу кому-то другому. Похоже, он ждал этого, он знал, что так и будет. Вероятно, знал. Фелан подошел, чтобы взять меч и начать.

Но в этот момент очень давний танец — мучительный и великолепный — изменился на этом плато. Прошло какое-то время, прежде чем Нед сообразил, что это произошло, и еще больше времени, прежде чем он понял — почему, а к тому времени было уже почти слишком поздно.

— Нет, — произнесла Изабель.

Фелан остановился, протянув руку к рукояти предложенного меча. Он не прикоснулся к нему. Оба мужчины смотрели на нее.

Она тихо сказала:

— Никакого боя. На этот раз — нет. И не битва армий, собранных вокруг вас. Мне это не нравится.

— Мне необходимо убить его, любимая, — возразил Кадел. Его голос звучал настойчиво. Он снова запустил пальцы в волосы. — Теперь, когда ты среди нас, это стало моей судьбой, моим страстным желанием.

— Так совладай с ним, если ты мужчина, — резко бросила она.

Его голова дернулась назад, словно эти слова были пощечиной.

— Моя госпожа, нас вернули, чтобы мы сражались за тебя, — сказал Фелан мягко. — Мы всегда это знали. В этом наша сущность.

На этот раз она резко повернулась к нему. Нед снова увидел ее и ее ярость.

— Вас вернули, чтобы вы были достойны меня — один больше, чем другой — в моих глазах! Ты станешь это отрицать? Ты бросишь мне вызов?

Он покачал головой.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю.

Снова молчание. Пора уходить, понимал Нед. Давно пора. Он не хотел умереть здесь.

Он услышал, как она произнесла:

— У меня есть другой способ проверить вашу любовь и героизм. Ваше… страстное желание. — Произнося это слово, она бросила взгляд на более рослого мужчину, потом перевела его обратно. — Скажи, как страстно ты меня желаешь, мой волк?

— Я тебе уже сказал, — ответил он.

— Хай! Слушайте римлянина! Я повторю это столько раз, сколько раз ты пожелаешь слышать мой голос! — воскликнул тот, кого звали Каделом. — Наш народ — твой и мой! — не выдавливает слова, как скряга монеты из своей кубышки.

«Римлянин. Твой и мой народ». Кусочки головоломки, подумал Нед. Если он проживет достаточно долго, он разберется в ней.

Изабель взглянула на Кадела, потом снова на невысокого мужчину. На этот раз она не улыбнулась. Неду показалось, что она чего-то ждет, на что-то надеется, из-за того, что только что было сказано.

И это случилось.

Фелан заговорил, глядя через нее на другого мужчину, и его голос вдруг стал ледяным.

— Слова, ты сказал? Я знаю твои слова. Я помню некоторые из них. А ты? Возможно, эти: «Убивайте всех. Бог своих узнает». — Он замолчал, позволяя звукам растаять, уплыть, словно дым. Потом тихо прибавил: — Из кубышки, не так ли? Что там за сокровища спрятаны, скажи всем нам? Мертвые женщины и дети? Обугленная плоть? Почерневшие кости? Это лежит в кубышке?

— О боже, — хрипло прошептала Кейт.