Повернувшись к Адхаму, Идрис продолжал как безумный:

— А ты, жалкий, как сможешь ты жить самостоятельно, если тебе не на кого опереться и неоткуда ждать помощи? Чем поможет тебе в этой пустыне умение читать и считать? Ха–ха–ха!

Умейма все не переставала плакать, и это разозлило Адхама. Он сказал холодно:

— Уймись. Утирая глаза, она отозвалась:

— Не могу. Ведь я во всем виновата.

— Я виноват не меньше. Если бы я не проявил слабодушии, то не случилось бы того, что случилось.

— Нет, нет, это мой, и только мой, грех.

— Ты обвиняешь себя, чтобы избежать моих упреков, — сердито проворчал Адхам.

Умейма сконфуженно умолкла и низко склонила голову. По вскоре опять заговорила:

— Не думала я, что он так жесток.

— Я‑то хорошо знал его, и поэтому мне нет оправданий. Поколебавшись немного, Умейма спросила:

— Как же я буду тут жить, беременная?

— Да, непросто после Большого дома жить на пустыре. Но слезами горю не поможешь, придется нам построить хижину.

— Где? Он огляделся вокруг, задержался немного взглядом на хижине Идриса.

— Не стоит слишком удаляться от Большого дома, хотя это и вынуждает нас оставаться рядом с Идрисом. Одни на этом пустыре мы погибнем.

Подумав, Умейма согласилась с мужем:

— Да, и лучше, чтобы отец нас видел, быть может, его тронет наше бедственное положение.

Адхам вздохнул:

— Тоска меня гложет. Если бы не ты, я подумал бы, что все это происходит в кошмарном сне. Неужели сердце его охладело ко мне навсегда?! Я не стану оскорблять его, как Идрис. Увы, я ни в чем не похож на Идриса, а заслужил то же, что и он.

Умейма в сердцах воскликнула:

— Свет еще не видывал таких отцов, как твой!

— Прикуси язык, — одернул жену Адхам. Но ее это лишь распалило.

— Право же, я не совершила никакого преступления. Расскажи кому хочешь, что я сделала и какое понесла наказание, и, бьюсь об заклад, любой придет в изумление. Клянусь, такого отца еще не бывало в мире.

— Но в мире не бывало и такого человека, как он. Эта гора, и пустыня, и небеса знают его силу. Такие, как он, приходят в неистовство, когда кто — либо поступает наперекор их воле.

— При таком характере он скоро разгонит всех своих сыновей.

Оба замолчали. Кругом, на пустыре, не было видно ни одной живой души. Лишь вдалеке, у подножия горы, мелькали редкие фигуры прохожих. Солнце посылало горячие лучи с безоблачного неба, заливая бескрайние пески слепящим светом. На песке там и сям сверкали белые голыши и осколки стекла. На горизонте возвышалась гора Мукаттам, а к востоку от нее виднелась большая скала, похожая на голову человека, тело которого погребено в песках. У восточной стороны Большого дома стояла приземистая хижина Идриса, словно бросая своим невзрачным видом вызов дому. Весь пейзаж навевал уныние и страх, Умейма громко вздохнула и сказала:

— Трудненько нам придется. Адхам взглянул на Большой дом и отозвался:

— Я готов сделать все, чтобы для нас снова открылись эти ворота.

10.

Стали Адхам и Умейма строить себе хижину у западной стороны Большого дома.