14:10. Теперь я, кажется, на ежедневном семинаре ремесленников в какой-то задней комнате кафе «Виндсёрф», и, не считая понимания, что я здесь вроде бы единственный мужчина младше семидесяти и что стройматериалы для проекта в процессе созидания на столе передо мной – это палочки от мороженого, креп и какой-то слишком жидкий и моментальный клей, чтобы тянуть к нему мои трясущиеся перекофеиненные руки, я ни хрена не въезжаю, что происходит. 14:15. Я в общественном туалете у лифтов на носу Палубы 11, где четыре писсуара и три унитаза, все с Вакуумным Всасыванием, и если их активировать по очереди в быстрой последовательности, то кумулятивный звук в точности похож на кульминационный мелизм ре-бемоль – соль-диез в конце исторической записи 1983 года средневеково замогильной «Tenebrae Factae Sunt» в исполнении Венского хора мальчиков. 14:20. А теперь я в Клубе олимпийского здоровья Палубы 12, в задней зоне, которая принадлежит Steiner of London и где теперь отдыхают те же француженки со сливочными лицами, что обрабатывали людей 11 марта на пирсе 21, и прошу разрешить посмотреть «Комбинированную Процедуру Фитомера/Ионитермии с Процедурой Потери Объема Талии и Детоксификации», от чего без ума некоторые дородные туристки, и мне говорят, что это мероприятие не для зрителей, что оно не обходится без наготы и что если я хочу посмотреть КПФИ-ППОТД, то мне придется стать ее субъектом; и где-то между приведением цены процедуры и нахлынувшим воспоминанием о запахе собственных опаленных волос в носу в кабинете химии № 205 в 1983 году я предпочитаю лишиться этого управляемого балования. Если отказаться от чего-то крупного, то сливочные дамы попытаются продать вам маску – которой, по их словам, на этой неделе себя уже побаловало «очень большое количество» мужчин-надирцев, – но я отказываюсь и от маски, решив, что на данный момент недели для меня все процедуры будут состоять в основном из обдирания загоревшей кожи. 14:25. Теперь я в маленьком общественном туалете Клуба олимпийского здоровья: одноместник, примечательный только потому, что из потолочного динамика звучит как будто на зацикленной петле «Let's Get Physical» О. Ньютон-Джон. Признаюсь, что на этой неделе я пару раз заглядывал между ультрафиолетовыми прожарками в Клуб олимпийского здоровья «Надира» и тягал чуток железа. Хотя в КОЗ тягать приходится скорее ультраоблагороженный титановый сплав: все гантели – из полированной нержавейки, а сам клуб – такой, где из-за зеркал на всех четырех стенах тебя принуждают к публичному самоизучению, столь же мучительному, сколь непреодолимому, – и еще там большие тренажеры насекомого вида, имитирующие аэробическую нагрузку лестниц, весельных лодок, гоночных велосипедов, неправильно смазанных лыж для пересеченной местности и т. д., в комплекте с кардиоэлектродами и радионаушниками, и на этих тренажерах люди в спандексе, которых реально хочется отвести в сторонку и тактично и любовно попросить никогда не носить спандекс.

14:30. Мы снова в старом добром Радужном зале, ведь мы За Кулисами – Познакомьтесь с Директором Круиза Скоттом Питерсоном и узнайте, каково работать на Круизном Лайнере!

Скотт Питерсон – 39-летний мужчина с глубоким загаром, стоячими жесткими волосами, постоянной высоковаттной улыбкой, усами-улитками и блестящими «ролексами» – по сути, человек, который выглядит в своей стихии, когда он в белых лоферах без носков и в мятно-зеленой трикотажной рубашке от «Лакост». Еще он один из моих самых нелюбимых работников «Селебрити крузес», хотя в случае Скотта Питерсона речь о слегка приятном раздражении, а не о презрительном страхе, который я испытываю к мистеру Дерматиту.

Самый лучший способ описать поведение Скотта Питерсона – он как будто постоянно позирует, хотя его никто не фотографирует. Он поднимается на низкий латунный помост в Радужном зале, поворачивает стул, садится как певичка кабаре и начинает ораторствовать.