|
Может, подобные взаимодействия даже представить себе страшно, но в этом суть Гилдерленда – каждому свое: «Знаменитости смогут производить и продавать свое собственное программное обеспечение. Вы сможете посмотреть Суперкубок с любого места на стадионе по желанию или зависнуть над корзиной вместе с Майклом Джорданом. Навестить семью на другом конце планеты с помощью подвижных изображений, с трудом отличимых от реальности. Отпраздновать день рождения бабули прямо в доме престарелых во Флориде, собрав в виде цветных изображений детей и внуков со всей страны рядом с ее кроватью». И речь не просто о теплых 2D-образах семьи – любой опыт можно будет превратить в изображение и сделать пригодным для продажи, манипуляций и потребления. Люди смогут «с комфортом наслаждаться туристическими видами, не выходя из спальни, на экранах с высоким разрешением, посещать страны третьего мира, не беспокоясь о стоимости авиабилетов или курсах валют… пролететь над Альпами на аэроплане или вскарабкаться на Эверест – и все это на мощном дисплее с высоким разрешением».
Мы, если коротко, сможем проектировать наши мечты. Итак, подытожим: консервативный технический писатель предлагает действительно привлекательный взгляд на пассивность зрителя, на институционализацию иронии, нарциссизма, нигилизма, стазиса и одиночества. Мы не виноваты! Во всем виноваты устаревшие технологии! Если бы ТВ-распространение успевало за развитием технологий, оно бы и не смогло ничего «институализировать» с помощью своей демонической «массовой психологии». Давайте дадим Офисному Джо, нашему маленькому одинокому среднестатистическому парню, самому манипулировать видеоконтентом. Как только весь опыт наконец сведется к годному для продажи образу, как только пользователь простых в эксплуатации ресиверов сможет вырваться из шеренги и выбирать свободно, по-американски, из по-американски бесконечных вариантов движущихся картинок, с трудом отличимых от реальности, а затем сможет выбрать, как он хочет хранить, улучшать, редактировать, рекомбинировать и представлять себе эти образы в уединении собственного дома и черепа, тогда телевидение и прекратит сжимать мошонку американской психики в своей иронической тоталитарной хватке.!!! Обратите внимание, что полупроводниковый взгляд Гилдера на свободное упорядоченное видеобудущее гораздо оптимистичнее, чем прежнее представление постмодернизма об образах и данных. Романы Пинчона и Делилло метафорически вращаются вокруг концепта интерференции: чем больше связей, тем больше хаоса и тем сложнее извлечь хоть какой-то смысл из потоков сигнала. Гилдер сказал бы, что их мрачный взгляд устарел, а метафора заражена недостатками транзистора: «Во всех сетях проводов и коммутаторов, за исключением сетей на микрочипе, сложность растет экспоненциально с числом взаимосвязей, [но] в кремниевом лабиринте технологии микрочипа… эффективность, а не сложность растет как квадрат числа взаимосвязей». Вместо бессмысленной телевизионной культуры, тонущей в мусорных образах, Гилдер предсказывает телекомпьютерную (ТК) культуру, которая все исправит, потому что у зрителя будет гораздо больше выбора и контроля над тем, что он хочет… эм-м… увидеть? Псевдоиспытать? Намечтать? Ужасно нереалистично полагать, будто расширение выбора само по себе решит проблему наших телевизионных оков. Появление кабельного телевидения, которое увеличило возможности выбора с 4–5 до 40+ вариантов синхронизации, не особо ослабило хватку телевидения на массовых умонастроениях. Похоже, Гилдер видит надвигающимся прорывом 1990-х годов переход зрителя от пассивного получения факсимиле опыта к активному манипулированию факсимиле опыта. Стоит поставить под сомнение определение телевизионной «пассивности» Гилдера. Его новая технология действительно положит конец «пассивности простого приема данных». Но ТК вряд ли повлияет на пассивность Аудитории, на молчаливое согласие, присущее всей культуре просмотра. |
