О господи, я только что перечитал свою критику Гилдера. Что он наивен. Что он плохо замаскированный апологет корпоративных интересов. Что в его книге есть реклама. Что за его футуристическими фантазиями стоит все то же американское старое старье, из-за которого мы и оказались в этом телевизионном бардаке. Что Гилдер сильно недооценивает неразрешимость бардака. Безнадежность бардака. Нашей доверчивости, усталости, отвращения. Я читал Гилдера сардонически, отчужденно, в депрессии. Я пытался выставить его книгу нелепой (а она нелепа, но тем не менее). Я читал Гилдера телевизионным способом. Я внутри этой ауры.

Ну что ж, хотя бы сам старый добрый Гилдер неироничен. В этом смысле он как глоток свежего летнего воздуха в сравнении с Марком Лейнером – молодым копирайтером и автором медицинских рекламных объявлений, чей роман «Мой кузен, мой гастроэнтеролог» сегодня самая модная книжка хипстеров и студентов со времен «Источника». Роман Лейнера иллюстрирует собою третий вариант литературного ответа на нашу проблему. Ведь, конечно, молодые американские писатели могут «решить» проблему ловушки телевизионной ауры так же, как французские постструктуралисты «решают» собственные безнадежные затруднения с Логосом. Мы можем решить проблему, воспев ее. Подняться над массовым ангстом, встав перед ним на колени. Стать почтительно ироничными.

«Мой кузен, мой гастроэнтеролог» – новаторский роман, но не сам по себе, а в сравнении. Это метедриновое соединение поп-пастиша, небрежного хай-тека и ослепительной телевизионной пародии, слепленное из сюрреалистичных сопоставлений, написанных анаколуфом монологов и бешеного монтажа, обрамленное беспощадной иронией, задуманной так, чтобы ее неистовый тон казался непочтительным, а не отталкивающим. Хотите стеб над коммерческой культурой?

Меня только что уволили из «Макдональдса» за то, что я отказался носить килт во время недели запуска в производство их нового сэндвича «Макхаггис».

он берет в руки «das plumpe denken» самый позорный немецкоязычный новостной журнал новой англии в результате взрыва на фабрике яичного крема погиб филателист он переворачивает страницу в канаде найдена радиоактивная светящаяся в темноте сперма он переворачивает страницу современные готтентоты носят детей в пакетах для сэндвичей на застежках он переворачивает страницу уэйн ньютон называет утробу матери эдемским садом на одного жильца а морган фэйрчайлд называет салли стразерс лони андерсон

какого цвета у вас моцарелла? cпросил я официантку розовая – такая же как верхняя часть дозатора дезодоранта mennen lady, знаете такой цвет? нет, мэм сказал я это тот же цвет что и у одноразовых лезвий для станков для женщин… знаете такой цвет? неа ну, розовая как пепто-бисмол, знаете такой цвет? ой да, сказал я, ладно а у вас есть спагетти?

Хотите стеба над телевидением?

Мюриель взяла телепрограмму, пролистала до вторника 8 утра и прочитала вслух:.. Тут передача под названием «Куча лобковых волос и болтающихся вялых пенисов, пока потные голые пухлые мужчины выбегают из сауны с криком Змея! Змея!»… В ролях Брайан Кит, Бадди Эбсен, Нипси Рассел и Лесли Энн Уоррен

Любите насмешливые самоотсылки? Вся последняя глава романа – пародия на его собственную страницу «Об авторе». Или, может, вы тащитесь от модной безличностности?

Бабушка скрутила журнал и треснула Базза по голове… маска Базза отклеилась. Под ней не было кожи. Там были два белых глазных яблока на нитках, торчащих из склизкой кроваво-красной мускулатуры.

Я не могу понять человек она или гинеморфный андроид пятого поколения и мне все равно

Пародийные медитации на тему безграничного потока телевизионной монокультуры?

Я взбалтываю рукой питчер с мартини Tanqueray и ногой задвигаю в духовку противень с замороженным моллюском ореганата.