В вандерклозете предбанника – дополнительные замшевые пледы, гипоаллергенные подушки и целлофановые пакеты с надписью «СЕЛЕБРИТИ КРУЗЕС» всех размеров и конфигураций для стирки и опциональной химчистки и т. д.

Но это все цветочки по сравнению с завораживающим и потенциально зловещим туалетом каюты 1009. Гармоничная симфония элегантной формы и энергичного действия в обрамлении рулонов такой мягкой бумаги, что обычные перфорации для легкости отрывания не нужны, и с такой надписью над ансамблем:

ЭТОТ ТУАЛЕТ ПОДКЛЮЧЕН К ВАКУУМНОЙ КАНАЛИЗАЦИОННОЙ СИСТЕМЕ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВЫБРАСЫВАЙТЕ В УНИТАЗ НИЧЕГО, КРОМЕ ОБЫЧНЫХ ТУАЛЕТНЫХ ОТХОДОВ И ТУАЛЕТНОЙ БУМАГИ.

Так-то – вакуумный туалет. И, как и вытяжка над головой, это не легковесный или неамбициозный вакуум. Смыв порождает короткий, но травмирующий звук, как бы затянутое полоскание в си второй октавы, будто какое-то несварение желудка космического масштаба. Этот звук сопровождается оглушительным всасыванием, внушающим такой трепет своим могуществом, что становится и страшно, и на удивление комфортно: отходы не столько убирают, сколько мчат от вас, и мчат с такой скоростью, что кажется, будто они окажутся где-то так далеко, что станут всего лишь абстракцией… Канализационное обслуживание на каком-то экзистенциальном уровне,.

11

Первое в жизни морское путешествие – шанс осознать, что океан – это не один океан. Вода меняется. Атлантический океан, бурлящий у восточных США, – желто-зеленый, беспросветный и злобный. Но у Ямайки он скорее молочно-аквамариновый и прозрачный. У Каймановых островов – цвета электрик, а у Косумеля – почти лиловый. То же самое с пляжами. Сразу видно, что песок южной Флориды имеет скальное происхождение: от него больно босым ногам, в нем есть какой-то минеральный отблеск. Но пляж в Очо-Риос – скорее как грязный сахар, а на Косумеле – как чистый сахар, а местами вдоль побережья Большого Каймана текстура песка больше напоминает муку, силикат, а его белизна такая же мечтательная и невесомая, как белизна облаков. Единственная настоящая константа в морской топографии надировских Карибов – какая-то нереальная и почти ретушированная миловидность: ее невозможно нормально описать, но самое близкое, что мне приходит в голову, это что она выглядит дорого.

12

Утро в порту – особое время для полуагорафоба, потому что почти все сходят с корабля на сушу ради организованных береговых экскурсий или беспрограммного перипатетического туризма, и верхние палубы «MV Надир» обретают жутковато-уютную опустошенную атмосферу родительского дома, когда в детстве болеешь и все либо на работе, либо в школе и т. д. Прямо сейчас 9:30, 15 марта (иды, среда), и мы причалили к Косумелю, Мексика. Я на Палубе 12. Каждые пару минут мимо пахуче пробегает двоица парней в футболках софтверной компании, но вообще здесь только я, ZnO, кепка и почти тысяча пустых и одинаково сложенных высококачественных шезлонгов. Полотенщику с кормы Палубы 12 почти не на кого изливать свое рвение, так что к 10:00 я уже на пятом полотенце.

Здесь полуагорафоб может стоять в одиночестве у релинга на самой высокой точке корабля и меланхолично взирать на море. А у Косумеля море цвета какого-то разбавленного индиго и видно мелкодисперсную белизну дна. На средней дистанции коралловые формации под водой кажутся большими облаками глубокого фиолетового цвета. Понятно, почему люди называют спокойное море зеркальным: в 10:00 солнце занимает по отношению к поверхности такой угол Брюстера, что гавань озаряется всюду, сколько видит глаз: вода рябит сразу в миллионе направлений, и каждая рябь высекает искорку. За кораллами вода становится постепенно, в различимых, как в беконе, полосах, темнее – по-моему, этот феномен связан с перспективой.