Петер положил чехол с одеждой на софу и сел, повернувшись лицом к Штефану. Спокойным голосом он пояснил:

– Завтра у нас четверг. По четвергам генерал Мортон играет в гольф. Это единственный день, когда нам может улыбнуться удача. Все остальное время он проводит на сверхохраняемой военной базе. Будь у нас бронетранспортер, и то мы не добрались бы до его кабинета. Если мы не похитим его завтра, когда он играет, нам придется дожидаться следующей недели. А это еще семь дней, семь долгих дней, которые Валерия проведет один на один со своими похитителями.

– Я все понимаю, – отозвался Штефан. – Я постоянно о ней думаю. Но это не помогает мне преодолеть страх.

– Не давай чувствам поработить себя – сосредоточься на нашей цели. Последние шесть дней я, за редким исключением, всем занимаюсь сам. Я прекрасно вижу, что тебе не по себе. Это нормально, поэтому я беру на себя все, что могу сделать без твоей помощи. Я определил местоположение генеральского гольф-клуба, нашел этот дом, привез все необходимое оборудование – словом, предусмотрел, как выкрутиться из любой ситуации. Я знаю, что ты боишься, поэтому на тебя не в обиде. Во многих случаях мне нужна была твоя помощь – чтобы ты меня прикрыл, но твое отсутствие – не катастрофа. Я делаю все, чтобы тебя поберечь. Но завтра мне без тебя не обойтись.

Штефан не знал, что на это ответить. Ему было стыдно, но что это меняло?

– Тебе страшно, – продолжал Петер, – но и я в глубине души не так спокоен, как кажется. Но я стараюсь совладать со своими страхами. Ради Валерии мы должны сделать все, что в наших силах, и сделать быстро. Мы оказались в безумной ситуации, и только безумное решение может помочь нам из нее выпутаться. Я знаю, что ты чувствуешь…

Штефан быстро поднял голову и посмотрел Петеру в глаза:

– Нет, ты не знаешь. Я вижу, как ты изменился за последнее время. Ты становишься другим человеком. Конечно, внешне ты не изменился, но каждый день я замечаю в тебе новые способности, вижу, как ты пользуешься навыками и опытом, пришедшими из ниоткуда. Даже говоришь по-другому. Если откровенно, я немного растерялся. Здесь, без Валерии, но с тобой, который постоянно меняется, я чувствую себя одиноко, и это тоже отравляет мне жизнь. Я хочу помочь ей выпутаться из этой истории, но боюсь, что у меня не хватит смелости и сил и я только все испорчу.

– Я тоже не знаю, получится у нас или нет, – согласился Петер, – но одно я знаю точно: если у нас есть шанс, мы воспользуемся им вместе.

Не найдя других аргументов, Штефан сказал:

– Ты не знаешь меня, Петер. До этой истории я был тихоней, послушным мальчиком, который никому не доставляет проблем. Для меня приключения – это компьютерная игра, где смерти не существует, а любую рискованную ситуацию можно «притормозить», просто нажав на кнопку «пауза». Когда я думаю о настоящем риске, меня охватывает паника. Я не создан для борьбы и риска.

Он перевел дух:

– Знаешь, до того как украсть у вас чемоданчик той ночью, у озера, самым отчаянным поступком, который я совершил в жизни, был прыжок на резинке с моста под Мюнхеном. Занятия в университете уже закончились, так что знакомых я встретить не опасался. Я чувствовал себя больным перед прыжком, а когда прыгнул, думал, что умру, и последнее, что увижу в жизни, будет высохшее русло неизвестной мне реки, к которому я летел со скоростью самолета-истребителя.

Петер улыбнулся, а Штефан тем временем продолжал:

– Но сейчас мы оказались в настоящей опасности. Мы не знаем, что с нами может случиться, с кем или с чем нам придется сражаться. Единственное, что известно наверняка, так это то, что мы рискуем по-крупному. Я не хочу остаток жизни провести в тюрьме или в лаборатории, утыканным электродами.