– Как в Москве, – задумчиво проговорила мать, великая княгиня Мария, глядя на снегопад из окна гостиной.

– Да, на Москву похоже, – подтвердила Екатерина.

Долгое путешествие вовсе не сказалось на их внешности, а возможно, оживление на их лицах и сияющие глаза были вызваны предвкушением предстоящих событий. В дверь постучали.

– Войдите! – Великая княгиня Екатерина повернулась, ожидая увидеть своего сына, тоже готового отправиться на прием на авеню Георга V, до которого было всего несколько минут езды. Однако это был Октавио, их телохранитель со шрамом на лице.

– Мы произвели полный осмотр здания, ваше высочество. Все в порядке. Обе двери черного хода заперты. Вернее, одна была открыта, но сейчас ее заперли. У парадного входа теперь круглосуточно дежурит швейцар. Его хозяин знает о нашем прибытии. Никого без нашего ведома не пустят.

– Прекрасно, Октавио.

– Машина будет подана, как только прикажете, ваше высочество.

– Спа…

Великая княгиня Екатерина Михайловна, намеревавшаяся поблагодарить охранника, запнулась на полуслове. Она смотрела мимо Октавио на дверь, в проеме которой в этот момент появился ее сын. Свет из коридора словно золотом обрамлял его статную фигуру. На нем был темный костюм отличного покроя, накрахмаленная сорочка и повязанный щегольским узлом галстук насыщенно‑красного цвета. Он был очень хорош собой – как всегда. Но в его облике появилось новое – более важное, чем просто мужская красота. Сергей выработал в себе новую манеру держаться – с достоинством, самоуверенно, царственно.

Раньше в ее душу закрадывалось сомнение, сможет ли он соответствовать своей новой роли. Всю дорогу, пока они ехали в Париж, Сергей играл в какие‑то компьютерные игры. Типичный оболтус двадцати двух лет – спутанные волосы, синие джинсы, мешковатый свитер. Однако теперь от прежнего облика не осталось и следа, как и от недавних сомнений. Вчерашнего мальчика больше нет. Его место занял высокообразованный, зрелый мужчина, полностью готовый стать лидером нации.

– Мама, бабушка, вы готовы? – спросил он.

– Да, готовы, – ответила с улыбкой Екатерина и впервые назвала сына так, как уже завтра, по ее убеждению, будет называть его весь мир. – Царевич, мы готовы.

60

Питер Китнер одну за другой сунул руки в рукава накрахмаленной парадной сорочки. Обычно одеваться ему помогал французский камердинер, однако из‑за снега застрял где‑то в пробке. По этой причине ему был вынужден прислуживать его личный секретарь Тейлор Барри. Он только что подал боссу брюки с атласными лампасами к черному смокингу, а теперь рылся в комоде красного дерева в поисках подходящего галстука‑бабочки.

Из всех вечеров, когда Барри приходилось прислуживать боссу в качестве лакея, этот был наихудшим. Хозяин буквально клокотал от гнева, а потому секретарю крепко доставалось, причем, с точки зрения Китнера, вполне заслуженно. Дело в том, что Барри не справился с заданием – он не смог организовать частную встречу с Александром Кабрерой и баронессой Маргой де Вьен. С выбором места встречи никаких проблем не было. Для нее быстро отыскали уединенную виллу под Версалем и быстро подготовили ее к приему гостей утром следующего дня. А вот связаться с Кабрерой или баронессой оказалось не под силу. Самое большее, что сумел Барри, так это оставить послания Кабрере везде, где только было можно, – в гостинице «Риц», в основной штаб‑квартире его компании в Буэнос‑Айресе, в европейской штаб‑квартире в Лозанне.