|
Самое большее, что сумел Барри, так это оставить послания Кабрере везде, где только было можно, – в гостинице «Риц», в основной штаб‑квартире его компании в Буэнос‑Айресе, в европейской штаб‑квартире в Лозанне. Послания, адресованные баронессе, были оставлены у нее дома в Оверни, а также в ее квартире в Цюрихе. Во всех случаях секретарю Китнера без особых церемоний заявляли, что хозяева путешествуют, а потому находятся вне досягаемости. Барри заранее готовился к тому, что такие заявления Китнер воспримет как личное оскорбление. Побеседовать с сэром Питером Китнером во всем мире считали за честь короли, президенты, элита делового сообщества. И никто, даже в чрезвычайной ситуации, еще не отказывался принять от него телефонный звонок, не говоря уже о том, чтобы объявить себя «вне досягаемости».
– Галстук, – лаконично потребовал Китнер, застегнув брюки. – Да, сэр, – немедленно откликнулся Барри, подавая ему выбранную по собственному вкусу «бабочку». Секретарь внутренне был готов к тому, что хозяин отвергнет его выбор. Однако тот взял галстук, окатив Барри холодным взглядом: – Закончу одеваться сам. Скажите Хиггсу, чтобы машина была через пять минут. – Слушаюсь, сэр. – Тейлор Барри поклонился и вышел, благодарный судьбе за то, что его наконец отослали прочь. Китнер повернулся к зеркалу и начал завязывать галстук, раздраженно дергая за концы, но сдержал себя и замедлил движения. Барри был ни в чем не виноват. Встреча не состоялась по воле Кабреры и баронессы, а не личного секретаря, тот всего лишь честно выполнял свои обязанности. Китнер внезапно поймал себя на том, что смотрит на себя в зеркале, как на чужого человека, и быстро отвернулся. Альфред Нойс убит. Фабиана Кюртэ тоже нет в живых. Нож и кинопленка исчезли. Сколько же времени прошло со времени трагедии в парке Монсо? Неужели двадцать лет? Он был одним из шести взрослых, которые участвовали в том дне рождения и снимали праздник на пленку. У них на глазах десятилетний Пол, сын Китнера и его жены Луизы, побежал за футбольным мячом, закатившимся за деревья. Нойс, не выключая камеру, пошел следом за мальчиком. И стал свидетелем того, как в грудь Полу вонзил нож невесть откуда взявшийся Александр, которому самому было тогда четырнадцать лет. Нойс мгновенно ухватил Александра за руку и развернул лицом к себе. А кинокамера все работала. Александр отчаянно пытался высвободиться, но не мог. Неожиданно выпустив из руки нож, он все‑таки оттолкнул Нойса и бросился наутек. Однако все это уже не имело значения. Пол умирал, лежа на земле, пропитанной кровью. Удар ножа достиг сердца. Александр бежал. Но он оставил две главные улики – орудие и саму сцену убийства, записанную на кинопленку марки «Супер‑8». Нойс рассказал полиции о случившемся: Пола Китнера зарезал прятавшийся за деревьями подросток, который после совершения преступления бежал. Но больше полицейские не услышали от него ни слова. Он ни разу даже мельком не упомянул о том, что ему известна личность убийцы, что у него есть пленка, на которой преступление записано от начала до конца, и что ему удалось завладеть орудием убийства. Он промолчал, потому что Питер Китнер был его лучшим другом на протяжении многих лет. К тому же Нойс был одним из немногих, кто знал истинное происхождение Китнера. Он промолчал, потому что не ему было решать, как поступить с ножом и инкриминирующей записью. Решение на этот счет принимал Китнер. В соответствии с этим решением на следующий день после того, как состоялись похороны Пола, Китнер вызвал к себе обоих – баронессу и Александра. Встреча состоялась в номере отеля «Захер» в Вене. Китнер не желал, чтобы его семье стало известно о существовании Александра. Он не хотел подвергать ее новым страданиям, которые наверняка принес бы скандальный процесс, когда один сын Китнера оказался бы на скамье подсудимых за убийство другого. |
