– Эти записи могут быть фальшивкой.

– Согласен. Но есть одно существенное «но». Александр Кабрера – очень крупный и вполне законопослушный аргентинский бизнесмен. Приключившееся с ним несчастье освещалось в стране крайне широко.

– Почему же тогда Хэллидей сел ему на хвост? Почему он здесь о нем писал? – Николас сунул ежедневник под нос Коваленко.

– Мне нечего на это ответить, – улыбнулся русский. – Но скажу вам, что Александр Кабрера не только очень известный, но и чрезвычайно успешный предприниматель. Он владеет глобальной компанией по строительству и эксплуатации трубопроводов с представительствами по всему миру. У него есть постоянно арендованные офисы и номера в пятизвездочных отелях дюжины крупнейших городов, в том числе здесь, в Париже, в отеле «Риц».

– Так Кабрера сейчас здесь, в Париже?

– Его нынешнее местонахождение мне неизвестно. Я всего лишь заметил, что он здесь постоянно снимает гостиничный номер. Не пытайтесь искать совпадения там, где их нет, мистер Мартен. Не могу представить себе, что такой человек, как Кабрера, может оказаться этим вашим мерзавцем Реймондом Торном.

– Но почему‑то это смог себе представить Хэллидей.

– Неужели? А вдруг это было просто условное обозначение? Какой‑то невинный вопрос к доктору Одетту?

– Нам этого уже никогда не узнать. Обоих нет в живых – ни Хэллидея, ни доктора.

Мартен замолчал, подошел к окну и посмотрел на улицу. Постоял некоторое время молча, потирая замерзшие руки и глядя на снег, кружащий за окном.

– В таком случае какое вам вообще дело до Александра Кабреры? – наконец поинтересовался он.

– Он старший сын сэра Питера Китнера.

– Что? – изумился Мартен.

– Александр Кабрера рожден от первого брака.

– И все об этом знают?

– Нет. По правде говоря, думаю, что об этом знают очень немногие. Сомневаюсь, что об этом знают даже его близкие.

– Но вы‑то знаете.

Коваленко удовлетворенно кивнул.

– Откуда?

– Скажем так: знаю – и все.

Вот и еще одно подтверждение того, что у Коваленко есть какая‑то особая повестка дня. Что ж, это его право. Мартен решил не совать нос в дела русского. Пусть тот сам решает, до какой степени раскрывать карты.

– Давайте‑ка вернемся к Китнеру.

Коваленко взял стакан.

– Не желаете выпить, мистер Мартен?

– Я бы желал узнать у вас, что происходит с Питером Китнером. Почему сегодня вечером он присутствует на ужине, который дают Романовы?

– Да потому, мистер Мартен, что сэр Питер Китнер – один из Романовых.

59

Все еще четверг, 16 января, 18.20

Апартаменты с окнами на улицу в доме номер 127 по авеню Ош были просторны, заново обставлены и недавно отремонтированы. Они состояли из двух квартир и комнаты для постоянной прислуги. Из окон даже в снежную погоду были видны огни Триумфальной арки, расположенной в двух кварталах отсюда, и водоворот машин вокруг нее.

В одной из квартир проживала великая княгиня Екатерина вместе с матерью, великой княгиней Марией. Другая квартира была отведена сыну Екатерины – великому князю Сергею Петровичу Романову. Комната прислуги, куда поставили две односпальные кровати, предназначалась четырем телохранителям, которые дежурили круглосуточно парами.