– Действительно не знаете?

– Нет.

– Что же за чертовщина такая? Сплошная цепь совпадений? – Из русского по‑прежнему невозможно было вытянуть хоть что‑то путное. – Хорошо, пусть так. Но разве можно считать совпадением наличие двух меню?

– Мистер Мартен, мы не можем сказать наверняка, существует ли второе меню. Это всего лишь ваша гипотеза. Судя по тому, что нам известно, мистер Форд вполне мог охотиться за какой‑то картой, о чем я говорил с самого начала.

Мартен ткнул пальцем в меню, на котором значилась фамилия Романовых:

– Тогда почему же он присвоил этому меню номер?

– Номер?

– Посмотрите с обратной стороны, вот тут, внизу.

Коваленко перевернул карточку. Действительно, снизу от руки было написано: «Жан‑Люк Вабр. Меню № 1».

– Это почерк Дэна.

Мартен заметил, как его собеседник пробежал листок глазами снизу вверх. Что‑то явно привлекло его внимание – в верхней части. Затем, снова пожав плечами, он вернул меню обратно:

– Ну, пронумеровал. Может быть, у него был такой метод систематизации материалов в своем досье.

– Но есть кое‑что еще. То, что написано тем же почерком на верху карточки. Я же видел, как вы рассматривали эту надпись. О чем она?

Коваленко замялся.

– Ну, скажите же, что там написано.

– Ожидается присутствие Китнера, – без всяких эмоций, словно автомат, выдал Коваленко.

– Ранее вы мне говорили, что неважно читаете по‑английски. Вот я и хотел убедиться, хорошо ли вы поняли эту надпись.

– Я все прекрасно понял, мистер Мартен.

– Он имеет в виду сэра Питера Китнера, председателя совета директоров компании «Медиакорп».

– Откуда такая уверенность? Думаю, в мире живет не так уж мало Китнеров.

– Может быть, вот это кое‑что прояснит для вас. – Николас высыпал перед Коваленко содержание китнеровского конверта. Это были собранные Фордом вырезки газетных статей о сэре Питере Китнере.

Можно привлечь и сведения, почерпнутые из телефонного разговора с женой Альфреда Нойса. Ставка была на то, что Коваленко «проглотит наживку», сочтя эти данные взятыми из записей Дэна Форда. Приосанившись, Мартен заявил веским тоном:

– Питер Китнер был другом Альфреда Нойса. Нойс прибыл в Лондон в день церемонии посвящения Китнера в рыцари. В тот же день Реймонд пытался разыскать его в Лос‑Анджелесе. Вот я вас и спрашиваю: каково место Китнера во всем этом?

Русский слегка усмехнулся:

– А вы, похоже, немало знаете, мистер Мартен.

– Чуть‑чуть… Пользуясь вашими же словами, сказанными в ответ на вопрос Дэна о том, что вы знаете об Америке. Чуть‑чуть? Нет, вы‑то знаете гораздо больше. Признайтесь, ведь вы были удивлены, увидев меню. И еще большее удивление вызвало у вас имя Китнера, которое вы прочли. Что ж, я выложил вам все, что у меня было. Теперь ваша очередь.

– Не забывайтесь, мистер Мартен! Вы во Франции на нелегальном положении. И мне нет никаких причин рассказывать вам что бы то ни было.

– Может быть, и нет. Но почему‑то у меня такое чувство, что у вас также нет абсолютно никаких причин предавать огласке нашу беседу. Если бы это было не так, то вы позвонили бы Ленару в ту же минуту, как только подобрали меня на улице. – Мартен снова подошел к Коваленко из противоположного конца номера. – Еще раз повторяю вам, инспектор: Реймонд в куски искромсал моего лучшего друга. И я не могу оставить это просто так. Если вы не поможете мне, то я наберусь смелости и сам пойду к Ленару. Уверен, что он сочтет имеющуюся у меня информацию весьма любопытной. В особенности когда задастся вопросом, почему вы привезли меня сюда, не поставив его в известность.