– Так кто же его мать?

– Швейцарка немецкого происхождения. Познакомилась с Китнером, когда училась в университете. В общем, после смерти этой женщины опеку над мальчиком юридически оформила ее сестра. И вскоре вышла замуж за француза, очень состоятельного дворянина. Позже, когда Кабрера был подростком, она перевезла его на принадлежащее ей ранчо в Аргентине. Он сам избрал себе фамилию Кабрера, по всей видимости, в честь основателя города Кордовы.

– Почему в Аргентину?

– Не знаю.

– А Кабрера знает, что Китнер – его отец?

– Этого я тоже не знаю.

– Знает ли он, что принадлежит к семейству Романовых?

– Вынужден ответить так же.

Мартен еще несколько секунд не спускал с Коваленко проницательных глаз, а затем показал на портативный компьютер русского:

– Большой объем памяти?

– О чем это вы?

– Если, как вы утверждаете, Реймонд целенаправленно охотился за Китнером, то у вас на Китнера, по идее, должно быть много данных. Не так ли?

– Так.

– Причем самая разнообразная информация, вплоть до фотографий Китнера и его семьи. А поскольку Кабрера, в своем роде, тоже принадлежит к этому семейству, то у вас в файле может оказаться и его снимок. Если верить записям Хэллидея, Кабрере была сделана пластическая операция. Может быть, существенная, а может быть, и не очень. Фотография Реймонда у нас есть, а если окажется и фото Кабреры, – Николас улыбнулся краешком рта, – то посмотрим, насколько они похожи.

– Похоже, вас окончательно одолела навязчивая идея о том, что Александр Кабрера и Реймонд Торн – один и тот же человек.

– А вы, похоже, зафиксировались на идее о том, что этого не может быть. Даже если они отличаются друг от друга как день и ночь, я хотя бы буду знать, как выглядит Кабрера. Так есть у вас его фотография или нет?

62

Все еще четверг, 16 января, 19.00

Улицы Парижа опустели, став почти непроходимыми из‑за сугробов. Тем не менее небольшая «альфа‑ромео» ползла по заснеженной дороге. Свернув на авеню Георга V, Октавио начал вглядываться в таблички, ища дом номер 151.

Сидевшая за его спиной великая княгиня Екатерина украдкой покосилась на сына, а также на свою мать, занявшую место посередине, между ними. Затем ее задумчивый взгляд заскользил по улице, укутанной снегом, словно одеялом. Это была их последняя поездка в подобных условиях: никому не знакомые люди в неприметной машине, чуть ли не беженцы.

Через два часа, самое большее три, все должно решиться. Конечно, представители партии князя Дмитрия могут поднять шум и даже перекричать сторонников сына великой княгини. Тогда она будет вынуждена предъявить им письма поддержки, которые получила от президента России, губернатора Санкт‑Петербурга и мэра Москвы. Плюс приложение на нескольких страницах с подписями трехсот из четырехсот пятидесяти членов Государственной Думы. А завершающим ударом должно стать личное письмо его святейшества Григория Второго, Патриарха Московского и всея Руси. Так что триумф в любом случае обеспечен – великий князь Сергей станет царевичем. Пусть метель, пусть хоть буря – из дома номер 151 по авеню Георга V они уедут не на заднем сиденье заурядного автомобиля, за рулем которого сидит бандит со шрамом на физиономии, а в сверкающей кавалькаде лимузинов, в сопровождении Федеральной службы охраны, или сокращенно ФСО, которая обеспечивает безопасность самого президента России.

– Почти приехали, ваше высочество, – сообщил Октавио, притормаживая.