Впереди сквозь падающие снежинки сияли яркие огни и виднелись уличные заслоны, возле которых дежурила полиция.

Великая княгиня Екатерина машинально потрогала шею и посмотрела на свои руки. До чего же хотелось, чтобы уже сейчас можно было появиться в кольцах с бриллиантами, в колье и серьгах из рубинов и изумрудов, а также в бриллиантовых браслетах, которые более приличествовали бы случаю. И еще очень хотелось элегантную шубу вместо дорожного драпового пальто, которое она была вынуждена надеть из соображений безопасности. Хорошо бы шубу из соболей, а то и горностаевую, которая лучше всего подошла бы царственной особе из царского семейства Романовых. Ах, как подошли бы ей шуба и бриллианты, учитывая то, кем она вот‑вот станет, и то, как ее отныне будут величать. Не какой‑нибудь великой княгиней, а царицей‑матерью, той, чей сын является царем всея Руси.

63

Тем временем в отеле «Сент‑Оранж»

Мартен навис над Коваленко, в то время как русский выводил на экран своего лэптопа фотографию Реймонда из досье лос‑анджелесской полиции.

– А теперь Кабреру, пожалуйста.

Щелчок мышки, и лицо Реймонда исчезло. Вместо него детектив открыл другой цифровой снимок. На нем красовался высокий, стройный молодой человек с темными волосами и аккуратно подстриженной бородкой, в дорогом деловом костюме. Он был запечатлен в тот момент, когда садился в лимузин, стоявший у современного офисного здания.

– Знакомьтесь, Александр Кабрера. Снят три недели назад возле штаб‑квартиры своей компании в Буэнос‑Айресе.

Щелк.

На второй фотографии Кабрера был в комбинезоне и строительном шлеме. Здесь он рассматривал какие‑то чертежи, разложенные на капоте легкого грузовичка где‑то в пустыне.

– На нефтяном месторождении Шейба в Саудовской Аравии шесть недель назад. Его компания готовится построить там нефтепровод. Строительный подряд стоит чуть меньше миллиарда долларов.

Щелк.

А вот и третья фотография: снова Кабрера, но только в теплом пальто. Улыбается в окружении одетых по‑зимнему нефтяников на фоне громадного нефтеперерабатывающего завода.

– Третье декабря прошлого года. На заводе компании «ЛУКойл» в Прибалтике. Работает над планами налаживания связей между литовским нефтяным сектором и российскими месторождениями.

– Разделите окно, – попросил Мартен, – и поставьте Реймонда рядом с Кабрерой.

Коваленко исполнил его просьбу.

Кабрера имел такое же сложение, что и Реймонд, но в остальном эти люди не походили друг на друга. Их носы, уши, овал лица – все это было абсолютно разным. А то, что у Кабреры была еще и борода, лишь затрудняло сравнение.

– Близнецами их не назовешь, – заметил русский детектив.

– Над ним немало потрудился пластический хирург. И трудно сказать, с какой именно целью: то ли чтобы просто восстановить поломанные лицевые кости, то ли с конкретным намерением изменить внешность.

Испытывая досаду, Мартен отошел в сторону, но быстро повернулся:

– У вас есть его фотографии, сделанные до этого пресловутого несчастного случая?

– Есть одна. На теннисном корте на ранчо за несколько недель до происшествия.

– Покажите.

Коваленко долго щелкал «мышкой», перебирая файлы, пока наконец не нашел нужный:

– Вот, смотрите.

Щелк.

Николас во все глаза смотрел на экран. Кабрера был сфотографирован на значительном отдалении. В теннисном облачении он покидал корт, держа в руке ракетку. Ничего нового: мужчина, физически сложенный так же, как Реймонд, – и все. Мартену запомнились светлые волосы и брови Реймонда, когда тот впервые попал в руки полиции. Тут же был типичный брюнет – мужчина с темными волосами и бровями, к тому же с более крупным носом.