Мартен бросил взгляд вбок и увидел, что русский пристально разглядывает его, как раньше. Разглядывает его руки на рулевом колесе, его ноги, поочередно выжимающие газ и педаль тормоза.

– Что еще? – подтолкнул он спутника к дальнейшему разговору.

– У Китнера был сын, но его убили в десятилетнем возрасте, – словно через силу процедил русский. – Двадцать с чем‑то лет тому назад. Тогда имя Китнера еще не гремело, как сейчас. Так что дело обошлось без сенсационных заголовков в газетах. Впрочем, бульварная пресса не оставила это происшествие незамеченным. Убийца сам был весьма молод. Словно с неба свалился и пырнул мальчика, когда тот веселился на детском дне рождения в Париже.

– В Париже?

– В парке Монсо. Там же, где нашли труп Альфреда Нойса.

– Это точно? – недоверчиво осведомился Мартен.

– Точно. Но прежде чем вы начнете в голове рисовать сценарии, осмелюсь сообщить вам, что пока между этими двумя событиями не установлено никакой связи, кроме того факта, что Нойс и Китнер были друзьями, а сценой преступления в обоих случаях оказался один и тот же участок.

– И что же было после?

– Насколько мне известно, убийцу так и не поймали.

– Вы, кажется, сказали, что сыну Китнера была нанесена колотая рана. А что, если орудием убийства был нож, взятый из сейфа Кюртэ?

– Вы фантазируете.

– Да, но ведь из сейфа вместе с ножом забрали фильм.

– Ну и что из этого? – не понял Коваленко.

– Убийство было совершено лет двадцать назад, когда техника видеозаписи еще не получила распространения. Тогда в ходу были кинокамеры. Детские дни рождения – самый популярный сюжет для любительских фильмов. И в большинстве случаев такие фильмы снимались на восьмимиллиметровую пленку. А вдруг кто‑то снимал тот день рождения и ненароком запечатлел саму сцену убийства? И именно этот фильм забрали из сейфа? Что, если в распоряжении Нойса и Китнера были как орудие убийства, так и запись преступления, в процессе совершения? Что, если эти вещи были надежно припрятаны, а Кабрера знал об этом?

А если нож и пленка были теми самыми «предметами»? За этими вещами неустанно охотился Реймонд. Если это они и есть, то к ним и имеют отношение ключи от ячейки банковского хранилища. Ключи к сейфу, где хранились нож и фильм. А сейф мог находиться в банке в Марселе, где Нойс останавливался, прежде чем отправиться в Монако на встречу с Кюртэ.

О дальнейшем развитии событий ему было неизвестно. Если только допустить возможность, что люди, которых убили в Северной и Южной Америке, раньше получили сейфовые ключи на тот случай, если что‑то случится с Китнером, но никто не сказал несчастным, зачем эти ключи и от чего. Китнер знал, что его сына убил Кабрера, но не желал огласки. Поэтому и отослал его в Аргентину, а нож и пленку с кадрами убийства держал в качестве страховки. Что, если нож и пленка были именно теми «предметами», как выразился Реймонд? «Предметы, которые являются залогом нашего будущего». Какое будущее, что он имел в виду? А главное, зачем Кабрере было идти на убийство?

Николас бросил быстрый взгляд на своего спутника.

– Размышляем дальше. Каков был возраст Александра Кабреры двадцать лет назад – тринадцать лет, четырнадцать? А что, если он и есть тот юный преступник?

– По‑вашему выходит, что он убил собственного брата? – В голосе русского снова зазвучало недоверие.

– Так вы же сами высказывали предположение, что он мог попытаться убить собственного отца.

– Нет, мистер Мартен. Я говорил, что на жизнь Питера Китнера мог покушаться Реймонд Торн, но не Александр Кабрера.