Беседа длилась двадцать минут. Они обменялись рукопожатием, и Александр ушел, еще раз выслушав от президента глубокие соболезнования, на сей раз по поводу безвременной кончины батюшки. Гитинов и сам вел себя по‑отечески. Когда они прощались, со стороны могло показаться, что заботливый папаша провожает сынка в школу.

Если задуматься, то именно этого всего и следовало ожидать. Гитинов показал, кто в доме хозяин, заставив Александра ждать в приемной. А потом огорошил личной аудиенцией с целью как следует прощупать собеседника. Но не на того напал! Александр улыбнулся про себя, думая о том, как опозорился президент, пожелавший разыграть хитроумную партию. Тоже мне, гроссмейстер… Эта беседа на время отвлекла его ум от Николаса Мартена. Гулкий стук метронома затих.

– Ваше высочество, – напомнил о себе Мурзин, поворачивая руль черной «Волги». Отъехав от Кремля, они втискивались в густой автомобильный поток, ползший в вечерний час пик по набережной, которая широкой полосой шла вдоль Москвы‑реки. – Вот копия визы Мартена.

Быстро развернув бумагу, Александр всмотрелся в бородатую физиономию. Лицо было болезненно худощавым, значительная его часть была скрыта густой бородой, а глаза, словно нарочно, несколько скошены в сторону. И все же не могло быть никаких сомнений в том, кому это лицо принадлежало. Мурзин не замедлил подтвердить сделанный вывод:

– Это дубликат его старого паспорта. Родился в Вермонте, США. В качестве нынешнего местожительства указан Манчестерский университет в Англии. Это брат царицы.

По‑прежнему держа бумажку в руке, Александр посмотрел в окно. Контуры Москвы стали какими‑то размытыми.

– Ваше высочество, – вновь подал голос Мурзин, глядя на него в зеркало заднего вида, – с вами все в порядке?

Ответа не последовало. Но после затянувшейся паузы на него из зеркала посмотрели глаза Александра.

– Царское Село, – проговорил престолонаследник твердым тоном. – Доставьте туда царицу и баронессу. Сегодня же вечером. Скажете им, что меня вызвали на срочное совещание. Учитывая свою возрастающую занятость, а также усиливающийся интерес прессы к моей персоне и персоне царицы, я хочу избавить их от всей этой кутерьмы. Никто не узнает, куда они уехали. Официальная версия будет гласить, что обе отбыли в неизвестном направлении, чтобы немного отдохнуть перед коронацией. И никто ни при каких обстоятельствах не должен узнать о Мартене. В особенности царица.

– А с ним‑то что делать?

– О нем я сам позабочусь.

29

Москва, аэропорт Шереметьево, 18.50

Мартену пришлось снова встать в очередь. Теперь уже в Москве, к линии паспортного контроля. Где‑то там, за будками с людьми в военной форме, его ждал Коваленко. А самому ему пока не оставалось ничего иного, как терпеливо стоять вместе с сотнями других в ожидании момента официального пересечения границы.

Коваленко на данный момент оставался единственным человеком, которому он сообщил о своем спасении. Рассказывать об этом другим, даже леди Клем, было опасно. Тогда весть могла дойти до Ребекки, а через нее и до Александра. Но позвонить надо было обязательно. Времени у него было предостаточно – очередь к паспортному контролю двигалась медленно. Он вытащил из кармана телефон, переданный ему от Коваленко, и набрал номер. Где бы она сейчас ни была, что бы ни делала, с ней непременно нужно было поговорить. Он хотел не только сообщить ей, что жив‑здоров. Необходимо было, чтобы она приехала к нему, и побыстрее.

Манчестер, Англия.

В ту же минуту – 21.50 по местному времени

Она находилась дома у Леопольда, готовясь в ванной к непосредственному общению с ним.