Держа стакан с чаем, Коваленко засмотрелся в окно. Утренний свет едва тронул холодные серые просторы. За окном сменяли друг друга леса и водоемы: реки и ручьи перемежались с озерами и прудами. То там, то сям мелькали пятна еще не до конца сошедшего снега. Холод все еще прятался под голыми деревьями, которым предстояло зазеленеть лишь через несколько недель.

– Я тут подумал о вашем друге – детективе Хэллидее. – Коваленко посмотрел на Мартена, который сидел у противоположной стены маленького купе, держа свой стакан чая.

– Я говорил вам, что был с ним знаком, – мягко возразил Мартен. – Но не говорил, что он мне друг.

Русский, похоже, снова давил на него, как раньше, в Швейцарии. Но почему?

– Можете называть его, как хотите. В любом случае это был неординарный человек.

– Что вы имеете в виду?

– Вспомните результаты вскрытия. Уже после того, как он был убит, у него нашли рак поджелудочной железы. Жить ему оставалось месяц, от силы два. Тем не менее он без раздумий отправился в Париж, хотя у него уже был куплен билет в Буэнос‑Айрес. И все это ради того, чтобы разузнать про Альфреда Нойса и сесть на хвост Реймонду Торну.

– Он неравнодушно относился к своему делу.

– Какому делу?

Николас недоуменно встряхнул головой:

– Не совсем понимаю вас.

– Ну как же, товарищ! А знаменитая бригада пять‑два? Он служил там задолго до того, как о Реймонде Торне вообще стало слышно. Командовал бригадой Арнольд Макклэтчи, всеобщий любимец, не так ли?

– Не знаю.

– Вы с ним когда‑нибудь встречались?

– С Макклэтчи?

– Да. – Коваленко изучающе смотрел на него.

Мартен замялся, но совсем ненадолго. Ему не хотелось, чтобы русский заметил его неуверенность.

– Встречался как‑то раз, мельком.

– И каков он был из себя?

– Высокий, суровый. В общем, мужчина, который знает, чего можно ожидать от жизни.

– И все же Реймонд, то есть, извините, престолонаследник, убил и его.

Мрачный кивок.

Коваленко задержал на нем взгляд еще на секунду и опустил глаза.

– Что ж, как ни крути, а Хэллидей душой и телом был предан своей бригаде. Даже после того, как бригаду распустили, а его самого вытурили из полиции, он остался верен своему делу настолько, что заплатил за это по самой высшей ставке. Даже не знаю, способен ли на это я или, скажем, кто‑нибудь другой. Вы‑то как думаете, товарищ?

– Я всего лишь студент, который учится правильно разбивать парки. Архитекторам‑ландшафтникам обычно не приходится проходить через такие испытания.

– Разве что в тех случаях, когда они пытаются вырвать свою сестру из лап умалишенного.

Мартен отхлебнул чаю и откинулся назад. Теперь уже он внимательно изучал Коваленко.

– На кого вы работаете? – спросил он наконец.

Коваленко ухмыльнулся:

– На МВД. А вы что подумали?

– Нет, на кого вы действительно работаете?

Опять усмешка.

– Хожу на работу, получаю зарплату, стараюсь не задавать лишних вопросов. От них бывают одни неприятности.

Мартен сделал еще глоток и посмотрел в окно. Впереди виднелся огромный чешский электровоз «шкода», тащивший длинный состав по крутой дуге. Из‑за замедлившегося хода стук колес стал отчетливее. Но затем рельсы выпрямились, и издали послышался тонкий гудок. Машинист добавил скорости, поезд пошел веселее. Было без пятнадцати семь. Час с четвертью до прибытия в Санкт‑Петербург.

– Эй, товарищ! – Коваленко выразительно погладил бороду.

Мартен непонимающе уставился на него:

– Что еще?

– Как только наш царевич узнает, что вас нет в отеле, он начнет искать вас повсюду.