– Ладно, выпустите их через запасной выход. – И отправился по своим делам.

– Danke, – поблагодарил его Реймонд и последовал за гостиничным служащим, который повел их через вестибюль мимо полицейского кордона по направлению к запасному выходу.

Улица также была перекрыта полицейскими патрулями.

– Благодарю вас! – Реймонд изобразил немецкий акцент.

А затем он и Йозеф Шпеер под ярким калифорнийским солнцем направились к недавно арендованной Чарли Бейли машине, припаркованной всего в двух кварталах отсюда.

К машине, в багажнике которой находился труп консультанта из Нью‑Джерси.

34

Калифорния, Пасадена, бульвар Орандж‑гроув, дом 612А, 24.10

Шестидесятилетней Джанет Фланнери не помешало бы набрать еще килограммов пять. Ее волосы – перец с солью – были коротко острижены, но явно не в салоне. Точно так же небрежно выглядела и ее одежда: давно вышедший из моды брючный костюм бежевого цвета и такая же блузка. Впрочем, к одежде и внешности этой женщины идеально подходила и обстановка в ее маленьком кабинете: кофейный столик, кушетка и два стула, давно отслужившие свой срок. Все было подчинено одной идее: главный объект – пациент, а не врач и окружающая обстановка.

– Итак, вы хотите поменять свою жизнь и уехать из Лос‑Анджелеса. – Доктор Фланнери, сцепив руки, положила их на колени и смотрела на Джона Бэррона, сидевшего на кушетке напротив нее.

– Не просто из Лос‑Анджелеса, а вообще из Калифорнии, – ответил Бэррон. За его спиной однообразно гудел белый напольный вентилятор – не из‑за духоты, а для того, чтобы его гул не позволил подслушать разговоры доктора с ее пациентами из соседнего кабинета или из приемной. – И мне хотелось бы сделать это как можно скорее.

Лекция, которую совсем недавно прочитал ему Рыжий Макклэтчи – пугающая, поражающая воображение и в своем роде гениальная, – произвела на Бэррона совсем не тот эффект, на который рассчитывал его начальник. Она лишь усилила ужас от происходящего и укрепила его в намерении забрать Ребекку и сбежать из города.

– Должна напомнить вам, детектив, что ваша сестра находится в месте, к которому она привыкла, и в окружении, которое способствует ее нормальному психическому самочувствию. Проще говоря, ей здесь хорошо. Неужели вы не можете решить свои проблемы каким‑либо иным образом?

– Нет. – Джон заранее подготовил объяснение тому, с какой стати ему вдруг понадобилось бросить все и мчаться вместе с Ребеккой в какое‑то новое, незнакомое место. – Вы, наверное, слышали о том, что произошло вчера в поезде.

– Да, – кивнула Фланнери, – слышала. И знаю, что там были вы.

– Совершенно верно. Я уже давно собирался изменить свою жизнь, а вчерашний день стал последней каплей в чаше. Я хочу уйти из полиции Лос‑Анджелеса. Как можно скорее. Но прежде чем я что‑либо сделаю или что‑либо скажу хоть кому‑то, мне необходимо решить проблему с Ребеккой. – Бэррон говорил очень осторожно, тщательно подбирая слова. Он не хотел открыть своей собеседнице больше, чем нужно. – Как я уже сказал вам по телефону, все должно оставаться строго между нами. После того как вопрос с сестрой будет улажен, я поставлю в известность свое начальство.

Полчаса назад, набравшись решимости, он сделал то, на что, как ему казалось раньше, не был способен: написал рапорт о «самоубийстве» Донлана – точно такой, как велел ему Макклэтчи, – и сразу же после этого уехал из Паркер‑центра, понимая, что фактически стал соучастником убийства. Но ему нужно было ввести в заблуждение бригаду хотя бы на то время, пока не найдется надежное место для Ребекки.