Получив эту информацию, Рыжий тут же приказал сосредоточить поиски в районе между Беверли‑Хиллз и Санта‑Моникой, а также поставить в известность ведомство шерифа Лос‑Анджелеса и полицейское управление Санта‑Моники. Это означало привлечь к поимке преступника коллег, но, кто бы его ни взял, публику и журналистов будут держать на расстоянии, пока они не приедут и не заберут его.

Бэррон завел двигатель, развернулся, дав задний ход, и выехал из гаража. Он направлялся домой, Хэллидей, кстати, тоже, а Рыжий и остальные задержались, координируя поиски из Паркер‑центра.

Дом, отдых…

Почти пять лет он считал свою профессию благородной, был членом знаменитой бригады 5–2. Об этом можно было только мечтать! А затем в одночасье мечта превратилась в кошмарный сон, все перевернулось вверх дном. От мысли о том, что ему придется наблюдать за тем, как убивают Реймонда, тошнота подкатывала к горлу. Если бы Реймонд направил пистолет на любого из них, Бэррон, не колеблясь, пристрелил бы его в ту же секунду. К тому же он уже стрелял в него на парковке возле суда и убил бы, если бы в последний момент тот не увернулся. Так если он был способен убить Реймонда прилюдно, почему нельзя сделать то же самое в каком‑нибудь укромном месте?

Ответ на этот вопрос, на первый взгляд, казался простым. Он – полицейский, а не убийца. И как бы угрожающе ни звучал рассказ Хэллидея, Джон не испугался. Проблема заключалась во времени. Если он, как планировал раньше, будет и дальше работать в бригаде, дожидаясь, пока доктор Фланнери подберет для Ребекки подходящее место, возрастает вероятность того, что Реймонда все‑таки поймают. А когда это случится, бригада силой заставит его участвовать в незаконной казни.

Это было ужасно само по себе, но не более ужасно, чем мысль, которая посетила Бэррона сегодня днем и до сих пор преследовала его. Он все отчетливее понимал, как легко можно оправдать убийство человека, подобного Реймонду. Стоит смириться с этой мыслью, как все остальное становится проще простого. Делай, что хочешь, и будь таким же, как остальные, – спокойным, равнодушным, не мучающимся угрызениями совести, верящим в то, что они творят добро и их дело правое.

– Нет, черт побери! – громко выкрикнул он.

Поимка Реймонда была лишь вопросом времени. Времени, оставшегося до того момента, когда один из них прижмет дуло пистолета к виску этого парня и нажмет на курок. Значит, ему остается лишь одно: отправиться в пансионат Святого Франциска, забрать Ребекку и уехать из Лос‑Анджелеса. Сейчас же, немедленно, этой же ночью!

45

18.30

С выступившим на лбу потом и гулко бьющимся сердцем Бэррон вывел «мустанг» на улицу. Затем он включил рацию и настроил ее на защищенный от прослушивания восьмой канал, на котором вели между собой переговоры сотрудники бригады 5–2. Бэррон хотел выяснить, где они находятся и чем заняты, однако ничего не услышал. В эфире царило молчание. Тогда Бэррон переключился на общий полицейский канал, но не услышал ничего, кроме обычной болтовни патрульных.

Он повернул на Сан‑Педро‑стрит и снова включил восьмой канал, но там по‑прежнему царила тишина. Впереди, на пешеходном переходе, он увидел мужчину с костылями и остановил машину. Пока инвалид переходил улицу, Джон думал о том, что в случае с ним бригада проявила неосмотрительность. Им стоило изучить его получше, прежде чем брать на работу.

Мужчина с костылями дошел до тротуара, Бэррон надавил на акселератор, и автомобиль тронулся с места. Доехав до конца квартала, он повернул направо и поехал по направлению к шоссе и Пасадене. Решение было принято, и он вычеркнул Реймонда из своих мыслей.

Восьмой канал по‑прежнему безмолвствовал, и он переключился на десятый. Именно на этом канале центральная диспетчерская обычно связывалась с бригадой 5–2. И рация неожиданно ожила.

– Коммандер Макклэтчи! – Диспетчер вызывала Рыжего.