Барабанил дождь по шиферу крыши, постреливали угольки в печке… Почти идиллия. Бессмысленная, иллюзорная.

На самом деле Джинн не просто так отсиживался — он ждал. Он ждал, когда Ирина сможет перегнать запись с профессиональной видеокассеты на бытовую. Он еще не знал, что увидит на кассете, но очень надеялся на то, что кассета станет тем козырем, который поможет ему…

В принципе, сделать это было не особо трудно — в Москве уже были ателье, работающие с видео любого формата. Но Джинн не хотел огласки. Он просил Ирину найти возможность перегнать «кино», изъятое у Широкова, так, чтобы не посвящать в это посторонних… Он отдавал себе отчет, что на кассете может оказаться все что угодно: порнуха, запись футбольного матча, мультяхи Диснея или вообще ничего. Но Гойко уверял, что на кассете нечто очень важное… Одиннадцатого октября вечером Ирина сказала:

— Завтра будет твое кино. Я привезу видик и маленький телевизор… Что хоть на этой кассете, Олег?

— Если бы я знал, — ответил он.

Но зато нашли несколько негативов в конверте, завалившемся за письменный стол. Уже через полтора часа полковник Филиппов рассматривал еще сырые снимки. На семи из девяти кадров была сфотографирована женщина лет двадцати восьми — тридцати. Светловолосая, улыбчивая, стройная. На одном — Фролов, и еще на одном — Фролов и незнакомка, сидящие на капоте «жигулей» пятой модели. Все фотографии были сделаны летом. В первой половине и середине дня, если судить по теням. Все снимки были сделаны под открытым небом. В трех случаях — в Туле: Филиппов опознал на одном из кадров Тульский кремль. Другой сотрудник — церковь Благовещения… Значит, Джинн побывал в Туле! И паспорт Нургизова у него оказался не случайно.

Сами по себе фотографии женщины еще ничего не давали. Но на одной из фотографий в кадр попал номер «жигулей». Номер был не полным, потому что его закрывали ноги незнакомки. Но фрагмент номерного знака, видимый на фото, говорил, что «пятерка» зарегистрирована в Московской области. Были и две цифры из четырех… Остальное, как говорится, дело техники. Филиппов оставил одного сотрудника возле дома Фролова, остальных направил в ГАИ. Им предстояло перебрать вручную огромное количество учетных карточек… К утру двенадцатого октября оперативники «выловили» шесть пятерок красного и вишневого цвета с цифрами «17» во второй половине номера. В двух случаях машины были зарегистрированы на женщин. Но одной владелице было сорок девять лет. А вот другой — Ирине Васильевне Кольцман, прописанной в Реутове, — двадцать семь. Кажется — она.

Группа оперативников выехала в Реутов. Они были очень усталые и невыспавшиеся, но времени на отдых им никто не дал… В паспортном столе они затребовали «несгибайки» на жителей сразу нескольких домов по Пионерской улице. Это было сделано, чтобы не раскрывать свой интерес к Кольцман. В глазах у офицеров ГРУ рябило от изучения тысяч карточек ГАИ, но когда они увидели фото Кольцман — все стало ясно: на фотографиях из квартиры Фролова — Ирина Васильевна Кольцман.

Осмотр квартиры детективам «Манхэтгена» ничего не дал, зато заставил поволноваться сотрудников ГРУ — утром двенадцатого капитан Кавказов провел контрольный осмотр двери квартиры Фролова… и во второй раз не обнаружил своей «контрольки». Он немедленно доложил об этом Филиппову. Сообщение вызвало легкую панику — обрыв «контрольки» со входной двери означал, что в ночь с 11-го на 12-е, когда опера работали в картотеке ГАИ, Фролов опять посетил квартиру… Это был конфуз! Филиппов доложил об этом Сухоткину и генерал поблагодарил его таким взглядом, от которого звезды слетают с погон…

…Возможности агентства «Манхэттен» были достаточно высоки, но несравненно ниже возможностей ГРУ.