Сейчас она чувствовала себя маленькой, несчастной и беспомощной. Болело все тело, ныли кости, она задыхалась, с каждым глотком воздуха это становилось все ощутимее. Наконец она склонила голову и стиснула виски.

- Боги, - прошептала она, - что я сделала?

Она глубоко вздохнула:

- Я оставила свой дом в долине… Меня выслали из Хомейны-Мухаар… я приехала в чужую страну с человеком, которого не понимаю, а он отказался от меня так же легко, как Шейн…

Аликс стиснула кулаки, словно собиралась сразиться с демонами, завладевающими ее разумом:

- Я отдалась ему… а теперь он хочет взять себе другую! - она подняла голову и невидящим взглядом уставилась на гобелен. - Что я сделала?

Гобелен ей не ответил, не ответил и Кай. Аликс всем сердцем желала сейчас услышать его ласковый успокаивающий голос, но птица молчала. Однако в мозгу Аликс шептали другие голоса, похожие на те, что она слышала в лесу, но не Давившие на мозг с такой силой.

- Я сошла с ума, - прошептала она. Шепот не умолкал, Аликс начала различать отдельные голоса и напряженно нахмурилась, пытаясь разобрать смысл их речей. Она провела рукой по голове, словно стараясь расплести вязь голосов и шепотов, и поняла, что ее волосы снова спутались. Серебряным гребнем Дункана она начала расчесывать их, надеясь, что боль избавит ее от того, что она не могла понять.

Расчесанные волосы она заплела в косу, перевязав ее узкой полоской бархата, оторванной от платья. Шелк и бархат был изорван, но ей не было дела до платья: она хотела только Одного - вновь завоевать внимание Дункана.

Дункан вошел неслышно, в лице его не было той теплоты, к которой она успела привыкнуть, оно было напряженно-сосредоточенным.

- Ты должна сейчас пойти со мной.

- Куда?

- К Райссе.

- Кто такая Райсса? - спросила она, сознавая, что хотела получить совсем другой ответ на свой вопрос.

- Это женщина, у которой ты будешь жить, пока не настанет время предстать перед шар тэлом и Советом.

- Разве мне нельзя остаться с тобой? - мягко спросила она.

Дункан ответил не сразу - сперва, наклонившись, принялся разводить огонь в очаге:

- Нет, - наконец промолвил он. - Тебе будет лучше жить в другом месте.

Аликс закусила губу, чтобы не заплакать:

- Значит, Финн сказал правду… тебе нужна другая.

Он с хрустом сломал толстый сучок, бросил обломки в огонь и устроился на коленях у костра, сквозь дым глядя на Аликс:

- Когда я приехал за тобой в Хомейну-Мухаар, Малина была чэйсулой другого.

Я забыл о ней. Я думал только о тебе.

- Но теперь ты не можешь больше не думать о ней.

Он подвинулся к ней и взял в ладони ее лицо:

- Я не оставлю тебя.

Аликс пыталась сдержать дрожь:

- Что же ты скажешь, Дункан?

- У нас одна толмоора, Аликс. Даже если ты не чувствуешь этого, то чувствую я. Я не оставлю тебя, - он вздохнул, нахмурил лоб, - Малина будет моей чэйсулой, как я и обещал ей, когда мы были детьми, но в моей душе место - тебе.

Мэйхи имеют все права в клане, их почитают… среди Чэйсули это не вызывает презрения. Я оставлю тебя рядом со мной.

Аликс схватила его за запястья и рывком отняла его руки от своего лица:

- Что же ты тогда обещал мне? Что ты говорил мне в пещере, когда я согласилась зачать от тебя, чтобы никто - даже ваш Совет - не разлучил нас?

- Аликс…

- Я не стану ничьей любовницей, Дункан… даже твоей. Я даже подумать об этом не могу… Наверно, это мое запятнанное хомейнское воспитание! - она бросила на Дункана яростный взгляд. - Думаешь, то, что я сделала, так легко для девственницы?

- Аликс…

- Нет.