— Нет, — коротко проговорил я. — Я не об этом. Я хотел сказать… что, если она не вернется?

Мне было странно разговаривать с Каррен в таком тоне, но не настолько странно, как я предполагал. Может быть, из-за фотографий, которые я видел, пусть по-уродски, однако явственно заявляющих, что у нас имеется что-то общее. Но часть моего разума сознавала, что если Стеф прямо сейчас вернется и застанет меня беседующим по телефону с Каррен, то тут же развернется и снова уйдет. Этот разговор надо заканчивать, пусть Каррен и хочет мне помочь.

— Если она не появится после полуночи, звони копам, — посоветовала она. — Можешь даже рассказать им о случившемся заранее, поделиться переживаниями, когда они приедут.

— Что значит «приедут»?

— Ой, извини, разве я не объяснила? Они уже едут к тебе домой. Прямо сейчас.

— Ты очень мне помогла, Каррен. Спасибо. Придется мне поговорить с копами, чтобы все прояснилось.

— Нет проблем. Я…

Она сказала бы что-то еще, но я отключился. Зашел обратно в дом. Налил в высокий стакан воды из холодильника, выпил медленными, размеренными глотками. Поставил стакан в посудомоечную машину. Развернулся и окинул взглядом комнату. Все было в полном порядке.

Но в следующий миг я сделал нечто странное. Сам не знаю зачем. Возможно, долгое ожидание в пустом доме излишне обострило все чувства. Я знал, что не совершил ничего дурного. И мысль о том, что придется объяснять это снова, вызвала во мне спазм и желание двигаться, стоило представить, как я сижу в доме, дожидаясь полицейских, — кому бы понравилось такое развлечение? С другой стороны, та часть моего сознания, которая помещалась не в голове, а в кишках, заявила: «Нет, не собираюсь я сидеть и ждать».

Я вошел в гостиную и взял блокнот. Написал записку:

Стеф!

Умоляю, позвони мне! Я искренне извиняюсь. Мне очень нужно с тобой поговорить как можно скорее. Люблю тебя. Целую.

Билл.

Я положил листок на стол рядом с телефоном. А потом вышел из дома.

Глава 19

— Ты, верно, думал, что это очень умный ход.

Уорнер вздрогнул, услышав голос Хантера. Он ведь прислушивался к каждому звуку, но этот гад снова возник внезапно, незамеченным. Это вселяло тревогу. Больше всего ему хотелось верить, что органы чувств работают правильно, что он еще в состоянии определить, где реальность, а где наваждение.

Он поднял голову и увидел Хантера, прислонившегося к дальней стене и наблюдавшего за ним. Тот стоял неподвижно. Казалось невероятным, что тот только что явился сюда из какого-то другого места. Должно быть, он все время был здесь.

— Это ты?

Хантер просто стоял у стены с окаменевшим, словно у тотема, лицом. Вид у него был не слишком жизнерадостный.

Уорнер устало перевел взгляд с Хантера на куски брезента, которые служили ему единственными окнами на протяжении семидесяти двух часов. Сначала он ненавидел их за то, что те закрывают вид, однако затем понял, что этот же брезент позволяет ему видеть то, что хочется. Свет, который пропускают сквозь себя полотнища, снова начал меркнуть. Сумерки творят на небе Флориды настоящие чудеса: закат расцветает нежными красками, пока с океана надвигается тьма. Пусть краски иногда слишком яркие, но что с того? Жизнь яркая штука. Жизнь большая.

Живи, твори, побеждай.

В молодости Дэвид много путешествовал, проехал по всему Западному побережью, там и сколотил состояние. Но, продав компанию, отправился прямиком в Сарасоту, даже не рассматривая другие варианты. Он твердо знал, что весь остальной мир являет собой лишь жалкую карикатуру на Солнечный штат.