— А про вкусную полезность он молчал? — не выдержала Настя.

— Погоди. Вкусная полезность для этих тварюшек — это, как правило, мы. По крайней мере, они сами так считают. Так вот, среди этих милых созданий есть несколько особенных, можно сказать, легендарных. Например, Псы Дикой Охоты — они же «адские гончие».

— Дикой Охоты? — переспросила Оля. — Это не легенда?

— Не совсем. Ты же знаешь, прорывы Предела случались в старину чаще. Но там были прирученные «гончие».

— Ага, вроде той, что бегает по поселку. — На сей раз Настя рассмеялась — негромко, но немного нервно, и то, что с верхними зубами у нее было что-то не так, стало на

мгновение заметно. Впрочем, Оля отлично знала, что именно не так и уже научилась не обращать на это внимание.

— Ну, мы еще не знаем, что здесь бегает, — рассудительно проговорил Эд. — Так вот — те самые «адские гончие» в питерском Запределье встречаются в основном в одном только районе. Он связан со здешней Новой Голландией. Ну, а там его иногда зовут Собачьей Слободой и без особой нужды туда не ходят… даже ночью.

— Мне как-то и днем доводилось, — промолвил Редрик.

— Ну да, с твоими-то возможностями, Ред, ты бы их всех переловил. Кстати, с тем моим приятелем из Хьюстона был такой случай…

Настя только вздохнула. Всему О.С.Б. давным-давно было известно, что у Эда есть великое множество приятелей по всему свету, и с ними постоянно происходят какие-нибудь случаи.

— В общем, основал он Лигу «Анти-Гринпис». Вот именно так: мол, конечно, есть на свете и полезные животные, но встречается великое множество вредных. И с ними надо вести непримиримую борьбу.

— Это какие же — вредные? — спросила Оля.

— Его больше всего достали акулы, — Эд был явно польщен, что кто-то всерьез воспринимает его болтовню. — Он говорил, что заботится о будущих поколениях ныряльщиков в Карибском море. И ведь катер снарядил, глубинными бомбами обзавелся. Только одного не учел — там среди магов были еще и экологи. Ребята поняли, что просто так он от своей идеи не откажется. Связались с пуэрториканским О.С.В., пуэрториканцы им в помощь прислали акулу-оборотня.

— И такие бывают? — Вот о подобной экзотике Оле и в самом деле слышать еще не доводилось.

— Разные бывают, — успокоил ее Эд. — Так вот — вышел он в море — на охоту, видишь ли, а суденышко возьми да и перевернись. Точнее, перевернули, конечно. А плавает он — хуже некуда. Стал захлебываться, а тут — акула. Клац — и парня за ноги. Ну, он, понятно, с жизнью прощается. А акула — к берегу. Она его, конечно, зубами не поранила, даже не поцарапала. В общем, очнулся это он, оклемался — и в бар. От такого-то — напьешься. А там подваливает к нему прекрасная знойная латиноамериканская девица, и говорит: «Пойдем-ка поговорим. Ну и что ты против меня имеешь?»

— Чем дело-то кончилось? — Настя наверняка слышала эту историю много раз, но все равно спросила — истории надо досказывать до конца.

— А… Так он теперь не в Техасе, он на Пуэрто-Рико перебрался. Говорят, сам «зеленым» сделался, — ответил Эд.

— А как могла эта «гончая» попасть сюда? Кто мог ее перетащить из Запределья? — задала Оля еще один вопрос.

— Контрабандисты, вестимо, — проговорил Эд. — Ты давно Кари не видел, Ред?

— Да не так уж чтобы очень.