Вот и все, что Оля увидела — но и этого оказалось достаточно. Она усилием воли подавила приступ рвоты — негоже борцам с бесами бояться вида крови.

— Ну вот, Григорий Владимирович, теперь начнется, как вы выразились, волшебство. — Голос Эйно слегка изменил ся. — Вы постойте здесь, вам все это запоминать не нужно.

И опер послушно, словно китайский болванчик, кивнул. «Да он же под гипнозом, — догадалась, наконец, Оля, — он полностью подчинен воле. Так вот зачем здесь Настя!»

Она была права — Настя владела способностями к внушению почти столь же хорошо, как сам Эйно. Но сейчас ему предстояло сосредоточиться на ином, а держать опера в железных тисках гипноза должен был кто-то еще. Так что «Дана Скалли» делала сознание Григория Владимировича чистым и незамутненным, сейчас следователь по особо важным делам готов был поделиться любым служебным секретом, какой только потребуется.

«Это ладно, но я-то здесь зачем?» — спросила себя Ольга. И ответ пришел сам собой. Тут она перепугалась по-настоящему, медленно протянув руку к карману куртки — там был спрятан казавшийся таким ненадежным револьвер.

— Не надо нервничать! — произнес Эйно, обращаясь к ней. — Справишься…

Шеф «Умбры» подошел к кровавому пятну на полу — первому из тех, что расползлись около дверей. Присел, провел над ним рукой. Потом кивнул, словно бы нашел то, что искал.

Тотчас же Эйно выпрямился, и Оля увидела, как меняются его черты лица. Сейчас, если смотреть магическим зрением, он показался окутанным дымкой. А во взгляде мага появился яростный синий блеск. Еще мгновение — и в его облике осталось очень мало человеческого, он превратился в темный силуэт, а из его глаз, как казалось, исходило ослепительное синее пламя.

Он заговорил — медленно произнося слово за словом. Ольга знала это Заклинание путей в измерения, хотя читать его вслух целиком строжайше запрещалось — обычно ученики должны были вкидывать при заучивании все имена. Иначе можно было спровоцировать большие неприятности — вплоть до локального прорыва Предела.

Ольга машинально повторяла про себя перевод: «Пусть Древний, правящий Миром Ужасов, придет и поговорит с нами, дабы снова мы упрочили союз меж преломлений Левого Пути… Гончие явились в этот мир, и нам не пройти, но придет время, и они склонятся перед нами — видящими два мира…»

Впрочем, важны были не слова, а происходящее.

Эйно закончил чтение, и Оля, которая вынуждена была отвести взгляд — точно также, как люди инстинктивно стараются не смотреть на огонь сварки — вдруг поняла: сейчас он принял свой обычный облик.

— Ну что, чувствуешь, где тварь? — спросил он, подойдя к Ольге.

Она отрицательно покачала головой.

— Вот и я пока не чувствую. Просто догадываюсь — далеко она не ушла. Милиция благоразумно не стала ворошить весь этот дом. Ничего, сейчас собачка проснется — уже наверняка проснулась. Зов Предела не мог не подействовать.

В этот момент Кассандра, все еще сидевшая на руках у Редрика, угрожающе зашипела.

— В башню, быстро! — проговорил Редрик. — Она там!

Каким образом Оля оказалась впереди всех, так и осталось неясным. Видимо, причиной было особенное чувство долга, присущее новичку, которому впервые поручили серьезное дело.

Когда она очутилась около винтовой лесенки, ведущей наверх, над ее головой что-то загрохотало.

Все, что последовало дальше, слилось для девушки в какие-то отдельные, почти не связанные между собой мгновения.