Ненависть и пустота

Что я чувствую?..

Только одно – звериную, нечеловеческую ненависть.

… Руки хватают куски разваливающегося самана, какие-то дрова, и гораздо реже рыхлые, самодельные кирпичи. Эти кирпичи в налипшей и сухой соломенной трухе, как в каше. Все летит в сторону…

Быстрее, быстрее!..

Рядом суетится Сашка. Он уже рассадил руку об осколок стекла и кровь брызжет мне в лицо.

Быстрее, еще быстрее!..

Нет ничего кроме звериной ненависти. Потому что там, под рухнувшей саманной стеной и крышей, кричит ребенок.

Быстрее!..

Шагах в трех – рослый, гибкий парень в полосатой, армейской майке. Он – ближе всех к обвалившейся крыше.

Парень оглядывается и кричит:

– Оглоблю какую-нибудь дайте, суки!

И у него на лице тоже ничего нет кроме ненависти.

Мы приехали с Сашкой к его теще пару часов назад. Ее соседи в это время привезли бревна. Одно, шестиметровое, скатилось и ударило в стену их очень старого и огромного дома. Сначала рухнула стена, потом крыша, потом, на нее, еще одна стена. Чтобы добраться до крыши и попытаться поднять ее, нам нужно расчистить завал.

– Уйди, падла!.. – зло кричит на меня Сашка.

Мы уже сильно мешаем друг другу. Много пыли… Почти ничего не видно. Суета, крики, громко плачет молодая женщина. Ее тянут за руку, но она тут, рядом.

И снова оттуда, из под завала, – детский крик, крик, крик…

Этот крик рождает в нас только одно – всеобщую, всепожирающую ненависть. И больше нет ничего, даже боли. Только ненависть.

– Быстрее, быстрее!!..

Кто приносит крепкое, длинное бревно. Это – рычаг. Мы приподнимаем крышу. Детский крик оттуда, из угла… И до него не добраться просто проломив старый шифер.

– Еще!!.. Навались!

Рычаг-бревно приподнимает балку крыши и трещит.

– Еще!

– Руку убери, сучара!

– Еще!

И детский крик, крик, крик…

Кто-то кого-то толкает и тот падает… Пыль… Едкая, до рвоты.

– Еще!

Парень в полосатой майке ныряет под приподнятый угол крыши.

Бревно-рычаг снова страшно трещит на изломе.

У Сашки белое, как мел лицо. У него не глаза – тьма.

– Держи бревно, скотина!

Это, кажется, я крикнул… Тяжело! Бревно неудержимо тащит в сторону.

Парень в полосатой майке вытаскивает маленькую девчушку лет трех. Мелькает ее платьице, потом, как из-под земли, вырастает женщина и заслоняет ее своей спиной.

Все!

Скрип и грохот… Это рушится брошенная крыша. Удушающее облако пыли.

Все…

Усталость… Она появляется неожиданно и давит на плечи словно свинцовая плита. Мир вокруг меняется, тускнеет и темнеет. Это как обрыв кинопленки и ты сидишь один в темном и пустом зале.

Я так сильно выжат, что мне все безразлично… Я иду туда, к колодцу. Пью из ведра и вода льется в меня… В пустоту, как в бездну.

Рядом – Сашка.

Он тянет руки:

– Дай мне…

Он – моложе и меньше устал.

Я сажусь на груду бревен.

Сашка жадно пьет… Потом какая-то женщина торопливо перевязывает ему руку.

Я смотрю в землю… Дыхание постепенно успокаивается. Внутри пустота… Ни фига нет. Никаких чувств. Курю… Снова хочется пить.

Сашка тянет мне ведро с водой:

– На!.