Клэр ответила мне мгновенно. Ее милый, нежный голосок нисколько не изменился, как и кроткое выражение лица.

– Мне кажется, Роберваль не хочет отдавать твое приданое.

Я уставилась на подругу.

– Но это его обязанность!

– Думаю… – несмело начала Клэр.

– Что?

– …Что он авантюрист. Искатель приключений.

– Он верно служит королю!

– И тот еще хитрый делец и спекулянт.

Я нахмурилась.

– Роберваль богат, потому что король щедро платит ему за службу.

– Да будет так во веки вечные.

– Не пойму, к чему ты клонишь?

– Прошу прощения, – тут же извинилась Клэр.

Меня не на шутку встревожили ее речи: из них следовало, что посулам опекуна нельзя доверять. Я привыкла думать, что в один прекрасный день непременно выйду за того, кто будет мне под стать. Торопить события мне не хотелось, но от рассуждений Клэр о том, что свадьба может вообще не состояться, мне стало не по себе.

– С чего бы ему не отдавать мое приданое? – спросила я. – Это ведь мои деньги. Из своего капитала он ничего не потратит.

– Понятия не имею, как рассуждают влиятельные мужи, – отмахнулась Клэр. Ей хотелось поскорее закончить этот разговор, но я‐то знала, что она слушает рассказы матушки, а та черпает новости из пересудов прислуги. Мадам Д’Артуа всегда была в курсе того, что творится при дворе, и следила за перемещениями моего опекуна по Франции.

– Расскажи все, что знаешь, – потребовала я у подруги посреди аккуратно подстриженных деревьев. Мне нужна была правда, а не покорность, хотя рукава Клэр были отделаны обыкновенными ленточками, а мои – золотой тесьмой.

Она склонила голову и тихо сообщила:

– К нам скоро приедут новые жильцы.

– Как это?

– Твой опекун заложил замок.

– Мой замок?!

– Да. Одному большому семейству. И теперь они имеют право тут поселиться.

– Быть такого не может! Что еще за семейство?

– Монфор. Они из купцов.

– Купцов! – воскликнула я. Я знала, чем занимаются купцы, и мне казалось, что они ничем не лучше маляров и штукатуров. – И где же они поселятся?

– В наших комнатах, – прошептала Клэр.

– Не может быть! – возмутилась я. – А мы где будем жить?

– В северной башне.

Я покачала головой: в северной башне, где царят разруха и запустение, бегают пауки и стоит жуткий холод?

– Там нельзя жить! Ерунда какая‐то…

Но Клэр ни в чем не ошиблась. Вскоре мой опекун уехал ко двору, а немного погодя послал к нам гонца с новостью о переселении. Вот так, исподтишка, он изменил всю нашу жизнь.

Когда я услышала страшную новость, мы с няней встретились взглядами.

– Ох, не к добру это, – тихо запричитала она. – Плохо наше дело.

А потом явились служанки и стали собирать наше белье. Их не могли остановить ни моя няня, ни мадам Д’Артуа. Любые знания и освоенные в совершенстве иностранные языки не помогли бы мне сохранить утраченное положение. Да и я сама не вправе была оспаривать решение опекуна. Вся прислуга подчинялась его управляющему. А мы были бессильны. И от мыслей об этом становилось неуютно и одиноко.

Слуги вынесли ящики с вещами, несколько маленьких стульев и наши резные сундуки, но кровати и портьеры оставили новым жильцам, как и образ Девы Марии, но в последний момент я прихватила его с собой на правах хозяйки, так что часть нашего алтаря удалось сохранить.