Я мягко взяла ее за руку и потянула за собой. Когда мы добрались до середины пещеры, где можно было выпрямиться, я дала няне время осмотреться в слабом свете, пробивавшемся в наше новое жилище.

– Вот наша кровать, – сказала я.

Дамьен посмотрела на постель, на белье, приехавшее вместе с нами из родной Франции, и сощурилась, чтобы лучше разглядеть бутылки в кладовой.

– А сюда можно поставить образ Девы Марии, – предложила я, опустившись на колени у стены.

– Нельзя его ставить на землю, – возразила Дамьен.

– Вы правы, – согласился Огюст, принес мой верджинел и поставил у стены. – Это будет наш алтарь.

Я примостила образ над самой клавиатурой.

– Ну что, тебе нравится?

Дамьен посмотрела на меня полными слез глазами.

– Не печалься так, – расстроилась я.

– Это слезы радости. Я так скучала по Ее лику!

Удивительно, но икона совершенно преобразила пещеру. В полумраке трудно было разглядеть любящий взгляд Девы Марии, но мы чувствовали его на себе.

Оставалась еще одна забота: громоздкие сундуки. В пещеру их занести не получилось бы, а ведь внутри хранились наши инструменты и белье с одеждой.

Мы втроем вышли на улицу, уселись на сундуки и стали держать совет.

– Нам нужен погреб, – решила я.

Огюст огляделся.

– Может, я найду еще пещеру.

Тут мне вспомнилось, как мы закапывали винные бутылки неподалеку от берега.

– А может, нам и сундуки закопать? – предложила я.

Огюст взял лопату и наметил место для ямы в десяти шагах от пещеры, а потом принялся за работу. Он подцеплял огромные куски грунта с корнями и камнями и откидывал их в сторону. Чем глубже становилась яма, тем больше крупных камней встречалось ему на пути, но Огюст неутомимо орудовал лопатой, пока не уткнулся в сплошной слой гранита.

Мы погрузили в яму первый сундук. Весь он в ней не уместился: крышка торчала над землей. Мы присыпали ее камушками и дерном, и получилось нечто вроде небольшого кургана. При необходимости верхний слой можно было смести в сторону и поднять крышку. Так Огюст припрятал все три сундука в погребе, как мы назвали наше сооружение. На эту работу у него ушло два дня.

В первый сундук мы сложили все инструменты, во второй – одежду и постельное белье, а в третий – жестянку с порохом. Безопасности ради шпагу, четыре ружья и горсть маленьких патронов было решено хранить в пещере, у самого входа.

Когда мы покончили со всеми этими хлопотами, сразу почувствовали облегчение. Осенние ветра к тому времени стали такими холодными, что мы нарадоваться не могли на каменные стены, защищавшие нас от непогоды, пусть в пещере было темно и тесно. Ночью я спала в объятиях Огюста, а Дамьен – рядом с нами. Мы были словно три мышки, поселившиеся в одной норе.

Когда рассвело, лучи солнца, хлынувшие в нашу пещеру, осветили лик Девы Марии и заиграли на ее золотой короне. Заметив это, Дамьен воспряла духом.

– Господь нас не забыл, – порадовалась она.

Календарь сообщил, что настало воскресенье, так что мы преклонили на улице колени для молитвы, а потом, устроившись на трех насыпях, под которыми были спрятаны сундуки, подкрепились галетами и соленой рыбой. Дальше Огюст достал Новый Завет и прочел нам главу о чуде с хлебами и рыбами: «И повелел им Христос сесть на траве, и сели они по сто человек и по пятьдесят. После взял он пять хлебов и две рыбы, воздел очи к небу, благословил пищу, после чего преломил хлеба и отдал своим ученикам, чтобы раздали людям, и рыбу тоже разделил, и всем хватило, и каждый наелся досыта».

Когда Огюст дочитал, Дамьен взглянула на него с благодарностью.