Когда Огюст дочитал, Дамьен взглянула на него с благодарностью.

– Спасибо тебе, – сказала она. Слова Священного Писания могли заменить ей и пищу, и питье, меня же изводил голод. Схватив наш котелок, я сказала:

– Пойду еще воды принесу. – Теперь это была моя обязанность, как и сбор хвороста: у Дамьен и так хватало работы с разделкой мяса. Я с утра до ночи бегала по скалам, так что вскоре мой шаг стал уверенным и смелым, а руки – сильными и ловкими, но голод не давал мне покоя.

Пока я наполняла котелок дождевой водой, гроздья черных ягодок среди алых листьев так и манили меня. Я подошла к ним ближе, притронулась к аппетитным плодам и, не совладав с собой, сорвала одну ягодку, а потом и еще три. Отставив котелок в сторону, я полюбовалась ягодками, перекатывая их между пальцев. На коже остались темные пятна, но меня это не испугало. Я поднесла ягоды к губам. Гладкие, круглые, они так и просились в рот, затмевая разум. Я надкусила один из черных шариков, и по языку побежал сок.

До чего же он был горький! Плоды были мягкие и нежные, как бархат, но такие терпкие, что я тут же их выплюнула и, тяжело дыша, опустилась на камни.

Когда до меня донеслись крики Дамьен, я ничего не ответила.

– Маргарита! – звала няня, но я только обняла колени и уткнулась в них носом.

– Где ты? – крикнул Огюст, присоединившийся к поискам.

Вскоре он нашел меня и, опустившись на колени, встревоженно взял за руки – наверное, решил, что я упала.

– Где болит?

– Я отравилась, – пролепетала я. – И сама в этом виновата.

Огюст потрогал мне лоб, нежно погладил по щеке и спросил, могу ли я встать. Потом взял котелок и помог мне добраться до пещеры, где меня ждала встревоженная Дамьен.

Она усадила меня на улице. Огюст налил мне вина, но, едва сделав глоток, я сразу же поперхнулась и тяжело задышала. Мне казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

– Я тебя не послушала, – проскулила я. – Поддалась искушению.

– Какому? – спросила Дамьен.

– Попробовала те ягоды, – прошептала я. – Они ядовитые и совсем не такие вкусные, как кажется.

– Надо как‐то выкачать яд, – сказал Огюст.

Дамьен внимательно меня осмотрела, ощупала туловище и лицо. Послушала, как я дышу, потрогала мне живот и вынесла вердикт:

– Ягоды тут ни при чем. Тебе плохо от страха и голода.

– Я не смогла с собой совладать и надкусила одну, до того мне хотелось фруктов. Прости меня.

Дамьен сочувственно прижала меня к себе и стала бережно укачивать.

– Ты не умрешь, – успокаивала она. – Поболеешь чуть-чуть, но недомогание будет тебе уроком.

– Это мне наказание, – сказала я.

– Тсс. Тебе нужно отдохнуть, – прошептала Дамьен и посмотрела на Огюста так, что он без слов понял то, о чем я не решалась сказать вслух: что причина моего недомогания и удивительной тяги к незнакомым ягодам состоит в том, что я ношу под сердцем ребенка.

Глава 26

Мы с Огюстом пошли прогуляться вдоль берега – нам нужно было поговорить наедине о том, что уготовил нам Господь. Недавно начался прилив, и, глядя на волны, мы гадали, как же воспитывать тут ребенка.

– Это невозможно, – сказала я.

– У нас нет выбора, – возразил Огюст.

– Если бы мы жили в другой стране, и притом независимо…

– Мы и тут ни от кого не зависим, – невесело усмехнувшись, напомнил Огюст.

– Я не об этом.