Мы сели на мой резной сундук с бельем.

– Твоя мама ни разу не рассказывала, почему ушла со службы у ее величества, – заметила я.

Клэр промолчала.

– Почему мадам ДʼАртуа оставила наваррский двор?

Глаза подруги поблескивали в свете свечей.

– Я не должна такое рассказывать.

– Королева ее чем‐то обидела? – не сдавалась я. Клэр мешкала с ответом. – Расскажи, пожалуйста, какова королева Наварры в общении, чтобы я могла подготовиться к нашей встрече.

Подруга задумчиво помолчала еще немного и наконец ответила:

– Ее величество очень образованна и любит все редкое и диковинное. Любит, когда удается посмотреть на прежде невиданные вещи и узнать нечто новое. Она собирает удивительные – и совершенно правдивые, а не выдуманные – истории и записывает их в книжку. Королева мудра и добра, а еще очень предана своему брату. Такова ее самоотверженная природа: она служит королю и радеет о благотворительности. Когда мы с матушкой – вдова и маленькая сиротка – только прибыли ко двору, королева восхитилась тем, что моя мать знает столько языков, умеет музицировать и прекрасно читает, и взяла ее себе в служанки.

– Это я знаю, – кивнула я.

– Но мы прогневали Маргариту.

– Чем же?

Клэр отвернулась.

– Там был один рыцарь…

Я приподняла свечку повыше, чтобы лучше разглядеть лицо подруги.

– В тебя влюбился рыцарь!

– Ну что ты, нет, конечно! Я тогда была еще совсем ребенком.

– Тогда выходит… он полюбил твою маму? – потрясенно предположила я. Мадам ДʼАртуа всегда казалась мне настолько прямолинейной, строгой и набожной, что трудно было вообразить себе подобный поворот.

– Только никому не говори, – предупредила Клэр.

– А кем он был?

– Поэтом и ученым. Переводил псалмы.

В памяти тут же всплыли «Псалмы царя Давида» в стихотворном переложении.

– А звали его Клеман Маро?

– Тсс.

Я подумала о книжке, потерянной в море, и о словах опекуна, который назвал псалмы моим средством к существованию.

– Он хотел жениться на моей матери, – продолжала Клэр. – Но при этом был фаворитом королевы.

– И она не дала добро на свадьбу?

– Он всё рассказал ее величеству, и она страшно разгневалась. Тогда он предложил моей матери пожениться тайно, но она отказалась покидать дворец. Тогда рыцарь уехал в Феррару.

– И королева простила твою мать?

– Увы, этого не случилось.

– Но почему? Она ведь отказала возлюбленному! В чем ее вина?

– В том, что она вообще согласилась его выслушать. Так сказала королева. Матери больше не удалось вернуть расположение ее величества, да и у Маро это не вышло, но его книги королева себе оставила.

– Мне опекун как‐то подарил сборник псалмов в переложении Маро.

– Да, твой опекун был его покровителем. И из любви к нему предложил моей матери стать твоей учительницей.

Я затихла, обдумывая ее слова. Выходит, мой враг стал благодетелем для мадам ДʼАртуа. Опекун мучил меня псалмами, а потом они стали главным моим утешением. Увез меня на корабле в чужую страну, но именно там я сблизилась с замечательным человеком, его секретарем. Воистину жизнь полна противоречий! В ней тесно сплелись добро и зло, вот только рассуждать об этом вслух мне было не под силу. Как и объяснить свои поступки столь праведной и добродетельной женщине, как королева Наварры.

– Клэр, – прошептала я.