Заметив меня, он не выказал ни гнева, ни удивления. Напротив, как будто даже оживился.

– Кузина! – приветственно воскликнул он.

Сердце заколотилось у меня в груди. Я снова почувствовала себя пленницей, лишенной будущего, утратившей всякую надежду. Роберваль отыскал меня, и мне уже не спастись, хотя я смогла выжить на далеком острове и уплыть оттуда.

Чтобы снова встретиться со своим мучителем, чтобы услышать, как он зовет меня кузиной. Жар растекся у меня по щекам, но вовсе не от стыда, а от злости.

– Моя госпожа, – продолжал Роберваль.

– Не стыдно вам со мной заговаривать? – спросила я, ускорив шаг.

– Приходится, что поделать.

Я уже почти что бежала, но Роберваль не отставал. Он пересек вместе со мной галерею и свернул в коридорчик, где меня уже ждала помощница сеньоры Екатерины. Я рванула к ней. Опекун потянулся за мной и едва не схватил, но я успела юркнуть следом за служанкой в комнату хозяйки, куда без приглашения не мог попасть ни один мужчина.

Пусть и совсем ненадолго, но я оказалась в безопасности. Меня встретили сеньора Екатерина, одетая в алое платье, Луиза в шелковом розовом наряде и Анна в ослепительно-белом.

– Мы тебя уже заждались, – сказала мадам Монфор.

– Служанки приготовили твое платье, – добавила Луиза.

Анна внимательно посмотрела на меня.

– Ты что, заболела?

Я глубоко вздохнула.

– Нет-нет, все хорошо.

– Иди сюда, садись, – позвала Луиза.

– Одну минуточку. Можно я немножко постою? – попросила я, схватившись за спинку высокого стула.

– Ты будешь разговаривать лишь с королевой и ее фрейлинами, – успокоила меня сеньора Екатерина. – Особой публики не будет.

– Мужайся, – добавила Анна.

Я выдавила улыбку.

– Спасибо. Постараюсь взять себя в руки.

Они решили, что я оробела, но на самом деле во мне вновь проснулась ярость. Нестерпимо хотелось раздобыть нож, ружье и порох, пускай в присутствии королевской свиты их нельзя было пустить в ход. Я жаждала мести, но не могла показать свой гнев. Терпение, сказала я себе. Спокойствие. Мужество. Осторожность. Вот в чем залог победы.

– Ну что, готова? – поторопила меня Анна.

– Да.

– Все будет хорошо, просто расскажи ее величеству то, что рассказывала нам, – посоветовала сеньора Екатерина.

– Сейчас мы тебя подготовим, чтобы и выглядела ты подобающе, – добавила Луиза.

Подобающе. Кому это мне надо уподобиться? Почему нельзя остаться собой, думала я, хоть и понимала, что не вправе спорить.

Две служанки сняли с меня голубое платье, и я осталась в простой сорочке, которую мне тоже одолжила Клэр. До чего же невзрачное исподнее, вдруг подумала я. Дочери сеньоры Екатерины переглянулись, но Луиза ограничилась великодушным:

– Присаживайся, и начнем.

Коллетт, ее личная парикмахерша, распустила мне волосы.

Потом медленно и старательно расчесала их и снова заколола. Мне вспомнилась Дамьен. Каждое утро моя дорогая няня вот так меня причесывала. А каждый вечер распутывала свалявшиеся колтуны.

Вскоре Коллетт протянула мне зеркало. Блестящими локонами можно было только любоваться, но вот веснушчатое лицо! Падчерицы хозяйки оглядывали меня с сочувствием.

– Мы замажем веснушки, – пообещала Луиза.

– Только не слишком ярко, – наставляла Анна парикмахершу. – Чтобы в свете свечей ничего не было видно.