– Оставшись в полном одиночестве, я повторяла стихи, пока они не вернули меня к Господу, – поведала я.

Ее величество откинулась на спинку трона.

– Христос промыслительно вел тебя, и остров стал для тебя спасительной гаванью, а одиночество – убежищем.

– Скорее тяжким бременем, – возразила я. – Испытанием, которое хотелось поскорее закончить. Я ведь так и осталась недостойной грешницей, не смогла смириться с изгнанием и горестями, выпавшими на мою долю. Как видите, мне не место в вашей книге о славных героях.

– Все мы грешны, – отмахнулась государыня Наварры.

– Но я не могу служить примером для ваших читателей.

Взгляд королевы ожесточился. В чем дело? Я была так близка к прощению, но вновь допустила оплошность.

– Будешь решать за меня, о чем мне писать, а о чем нет?

– Боже упаси!

– Какие истории оставить, а какие вычеркнуть?

– Я просто хотела донести до вас, что не достойна такой чести.

В покоях снова воцарилась тишина. Фрейлины наблюдали за своей хозяйкой с зоркостью мореходов, следящих за ветром.

Когда ее величество наконец заговорила, ее голос был тих и мягок. Все подались вперед, чтобы расслышать ее обращение ко мне.

– Твои чувства мне ведомы, – сказала королева. – Я знаю, что такое сомнения и отчаяние. Каково это, когда чувствуешь, что твоя душа погрязла во грехе, и ищешь утешение в Писании. Знакомы мне и одиночество, и лишения, но я точно знаю, что уединение, знания и слово Божие помогают нам отыскать свой путь. Не удивляйся, мне тоже доводилось отчаянно искать правды и уверенности. И я поняла, что это редчайшее сокровище, куда более ценное, чем самоцветы и жемчуга.

Она бросила взгляд на фрейлин, и те согласно закивали, хотя их наряды сияли драгоценностями.

– Поистине мудр тот, кто знает свои грехи, – продолжала Маргарита. – А тот, кто многое пережил, становится лучшим учителем. Так что не говори, будто твоя история не заслуживает упоминания. Скажи лучше, как мне вознаградить тебя за откровенность.

В душе моей всколыхнулась волна радости. Хоть сперва я и допустила ошибку, мои речи убедили саму королеву! Я поставила правду на кон, рискнула – и выиграла.

– Какой награды ты хочешь? – повторила Маргарита.

– Мне ничего не нужно.

– Ничего?

– Я хочу попросить за другого человека, куда добродетельнее меня самой. У меня есть сестра – не по крови, но по духу. Мы с ней очень дружны. Ее зовут Клэр ДʼАртуа. Мы вместе росли и учились, пока меня не увезли из поместья. Ее мать, мадам ДʼАртуа, служила вам многие годы, а потом стала моей преподавательницей.

Королева помрачнела, но я смело продолжила:

– Клэр – истинное воплощение скромности и достоинства. Когда она была еще маленькой девочкой, вы подарили ей кольцо, и она дала мне его с собой в путешествие. На острове оно потерялось под снегом, но потом, с Божьей помощью, я нашла его. По этому украшению Клэр и узнала меня, когда я вернулась. Ни морская соль, ни кровь, ни снег не навредили золоту. Так и с обещаниями. Давным-давно я поклялась, что однажды Клэр станет невестой Христовой. Своих денег у нее нет, но я жила надеждой, что скоплю для нее приданое  и она сможет уйти в монастырь.

– Какой благородный шаг – отдать другому свой подарок. Верю в мудрость твоего выбора и хорошо помню дочурку Жаклин ДʼАртуа, эту милую, славную девочку. Принесите мне кошелек, – приказала она слуге.

Через минуту тот вернулся с увесистым кожаным мешочком, который ее величество передала мне.

– Отдайте эти деньги аббатисе Нонтронской и скажите, что я передаю Клэр ДʼАртуа под ее опеку.