– Сами знаете, они любят приврать.

– Кого это вы тут выгораживать вздумали? – полюбопытствовал мой родич, взглянув на штурмана.

– Никого.

Глаза опекуна заблестели.

– Уж не вы ли у нас лунатиком заделались?

– На что это вы намекаете? – стальным голосом спросил Жан Альфонс.

Не успел Роберваль ответить, как корабль вдруг дернулся, да так резко, что задрожали стулья со столом.

Что такое? Землетрясение? Шторм? На борту поднялась паника. Загудели колокола, забегали матросы, колонисты высыпали на лестницы. Роберваль с секретарем и штурманом поспешили на палубу, а мы с Дамьен остались внизу.

– Ох, что же стряслось? – испуганно спросила она.

– Не знаю, Дамьен.

– Кажется, палят из пушек, – прошептала она, когда крики матросов вдруг сменились протяжным гудением трубы, на которое тут же отозвались трубы с других кораблей. – Мы тонем?

– Пока непонятно. – Я опустилась перед няней на колени. – Но послушай, Дамьен: если уж нам суждено умереть, прости, что навлекла на тебя гнев Роберваля.

– Не говори так, – взмолилась Дамьен, испугавшись, что сейчас я признаюсь ей в том, чего она совершенно не хочет слышать. – Не станем больше ничего обсуждать.

Корабль снова задрожал. Деревянная обшивка натужно заскрипела. Нас что, захватили пираты? А может, мы сели на мель у какого‐то острова. Я встала и потянула за собой Дамьен.

– Пойдем на палубу.

– Нет! – вскричала она. Няню обуял такой ужас, что она и шагу ступить не могла.

– Если корпус корабля треснул, оставаться внизу опасно, – возразила я.

Няня принялась со мной спорить, но я ее не слушала. Уж не знаю, откуда во мне только взялись силы, но я вытащила Дамьен вверх по лестнице, на солнечный свет, к другим пассажирам и морякам, которые уже столпились у борта.

Под водой я увидела тень. Нет, не тень, а огромную черную рыбу длиной с весь наш корабль – казалось даже, что в волнах притаился черный близнец нашей «Анны». Исполинское чудовище без труда проглотило бы нас всех. Его пасть, разверстая, точно врата ада, напоминала гигантскую пещеру, обрамленную острыми клыками. Из головы вдруг вырвалось облачко тумана, и все, кто был на борту, испуганно отшатнулись. Рядом с этим великаном, которого матросы называли китом, наши канаты казались тоненькими, как ниточки, а пушки – крохотными, как булавки.

Этот грозный, наводящий жуть зверь из морских глубин и врезался в корпус нашего корабля, вот почему судно так задрожало. Лишь Господня милость уберегла нас от гибели, однако кит, кажется, замыслил новую атаку. Он поднял хвост – широкий, как нос нашего корабля, – расправил его, точно парус, и замахнулся. Мы затаили дыхание, ожидая удара. Хвост все поднимался и поднимался – сперва на высоту дома, а потом – целой горы, после чего этот гигантский блестящий черный веер вдруг ускользнул под воду, и кит пропал из виду.

Глубоко ли он нырнул? И зачем? Может, хочет ударить нас снизу? Или перекусить корабль пополам своими хищными зубами?

– Милостивый боже! – крикнул кто‐то с другого конца корабля. – Он опять к нам плывет!

Дамьен в полуобмороке вцепилась мне в руку. Капитан предложил повернуть корабль и уплыть.

– Нет, – возразил Роберваль. – Кит наверняка увяжется за нами.

Тогда капитан отдал юнге приказ влезть на мачту и посмотреть, что происходит вокруг.

– Тут еще киты! – крикнул мальчишка сверху.

– Сколько? – спросил мой опекун.