– Что еще?

– В общем, это все.

– То есть вы застряли?

– Да.

Огестам молча ждал. Эверт стукнул календариком по столу, повысил голос:

– Теперь твой черед, пижон мелкий. Говори и отваливай.

Огестам встал, неторопливо прошелся по кабинету. От стены к стене.

– Я долго водил такси. Так зарабатывал на учебу. Целых пять лет возил людей по всему стокгольмскому лену. Неплохие деньги, в общем. Еще до того, как такси появились на каждом углу.

– И что? – рявкнул Эверт.

Огестам пропустил агрессивный выпад мимо ушей.

– Я многому научился. И знаю, как функционирует такси. Даже открыл сайт в Интернете, такси‑инфо, ну, вы знаете, всевозможная информация, которую в одном месте не найдешь: номера телефонов, структуры предприятий, сравнение тарифов. Полный набор. Я стал своего рода экспертом, к кому туристы и репортеры обращались за информацией.

Снова Эверт, не поймешь, слушал ли он или нет, похлопывает по столу и громко сопит, Свен видел его и недовольным, и озлобленным, но никогда таким – напрочь забывшим о чувстве собственного достоинства, о самоконтроле.

– И что из того, засранец мелкий?

– Бернт Лунд работал на такси. Так?

Свен утвердительно кивнул.

– Он даже основал собственную фирму. «Такси Б. Лунда», – продолжал Огестам. – Верно?

Тут он повернулся к Эверту, молча ожидая ответа.

Четыре минуты.

Долгий срок, когда назревает взрыв, когда все не в такт – мысли, чувства, тела.

– Ну, основал, – прошипел Эверт. – Много лет назад. Мы в курсе. Мы всё вверх дном перевернули в этом окаянном разорившемся логове.

Тощие ноги Ларса Огестама без устали сновали по кабинету; рассуждая, он уже не ходил от стены к стене, он почти бегал, словно торопился, словно нервничал. Светлые волосы растрепались, большие очки запотели, он, как никогда, походил на школьника, который решился на бунт и ни в какую не желал отступать.

– Вы проверили экономику компании, структуру, объем. Прекрасно. Но не проверяли, чем он фактически занимался.

– Баранку крутил. Возил разных идиотов и получал за это бабки.

– Кого он возил?

– Таких реестров никто не ведет.

– Конечно, по частным клиентам. Иначе обстоит с постоянными маршрутами. По договорам с коммунами и губернским советом.

Огестам остановился. Молча стоял между Эвертом за письменным столом и Свеном в посетительском кресле. Он говорил с ними обоими, обращался к ним по очереди, показывая, кого именно имел в виду.

– Мелкому перевозчику на одних только частных клиентах прокормиться трудно. Большинство ищет постоянные маршруты, школьные, как мы их называли. Расценки пониже, зато заработок постоянный. Обычно это доставка детей в детские сады и подготовительные школы. И если таксомоторная компания существовала довольно долго, как у Лунда, велика вероятность, что практиковались постоянные маршруты. Тем более что речь идет о психически больном человеке. Думаю, если вы проверите, имел ли Лунд такие маршруты, то выясните, в какие детские сады он совершал регулярные рейсы. Сады, которые он знает. О которых мечтал. Куда мог бы вернуться.

Огестам вынул из заднего кармана расческу, пригладил волосы. Безупречная внешность: галстук, белая рубашка, серый костюм; ему нравилось чувствовать себя элегантным, уравновешенным, готовым ко всему.

– Ну что, проверите?

Эверт молчал, глядел в пространство перед собой, бешенство кипело внутри, требовало выпустить его наружу или умереть. Нечасто его так провоцировали, здесь его кабинет, его музыка, его рабочая методика – либо уважай все это, либо сиди в коридоре с остальными идиотами.