|
Роланд попытался бороться с ней, но у него подогнулись колени, и он неловко, прикусив язык, сел. "Ты не потеряешь сознания, - угрюмо сказал он себе. - Не здесь, куда этой ночью может вернуться еще одна такая же тварь и довершить дело". Поэтому стрелок встал и обвязал пустой бурдюк себе вокруг пояса, но, пройдя всего двадцать ярдов назад, к тому месту, где оставил револьверы и кошель, он опять в полуобмороке упал на землю. Некоторое время он лежал, прижавшись щекой к песку; в подбородок ему почти до крови врезался острый край ракушки. Он сумел напиться из бурдюка, а потом пополз обратно, туда, где проснулся. В двадцати ярдах выше на склоне росла юкка; дерево было чахлое, но все же давало хоть какую-то тень. Эти двадцать ярдов показались Роланду двадцатью милями. Тем не менее, он с великим трудом втащил то, что осталось от его хозяйства, в эту маленькую лужицу тени. Он лежал, уронив голову на траву, мало-помалу уплывая то ли в сон, то ли в обморок, то ли в смерть. Он взглянул на небо и попытался сообразить, сколько времени. Не полдень, но размер лужицы тени, в которой он лежал, говорил, что полдень близок. Стрелок еще несколько секунд не поддавался забытью, повернул правую руку и поднес ее поближе к глазам, ища красные полосы - признаки заражения, признаки того, что в него медленно проникает какой-то яд. Ладонь была тускло-багрового цвета. Дурной признак. "Спасибо, что хоть на спуск я могу нажимать левой рукой", - подумал Роланд. Потом им завладела тьма, и следующие шестнадцать часов он проспал, и в его спящие уши непрерывно бил шум Западного Моря. Когда стрелок проснулся, море было темным, но небо на востоке слабо светилось. Он сел, и волна дурноты почти захлестнула его. Он нагнул голову и стал ждать. Когда дурнота прошла, он взглянул на свою руку. Точно, заражение началось - багровый отек поднялся по ладони выше и захватил запястье. Там он кончался, но уже были заметны новые багровые полосы, пусть пока еще бледные, чуть видные, которые постепенно дойдут ему до сердца и убьют его. Ему было жарко, его лихорадило. "Мне нужно лекарство, - подумал он. - Но здесь нет лекарств". Так что же, он дошел сюда только для того, чтобы умереть? Он не умрет. А если ему, несмотря на его решимость, и суждено умереть, то он умрет на пути к Башне. "Какой ты необыкновенный, стрелок! - хихикал у него в голове человек в черном. - Как ты неукротим! Как романтичен в своей дурацкой одержимости!" "Пошел ты на хуй", - прохрипел Роланд и попил воды. Воды тоже оставалось не так уж много. Перед ним было целое море, да только что ему было толку от этого; вода, вода со всех сторон, ни капли для питья [цитата из поэмы С.Кольриджа "Старый Моряк"]. Ну, ничего. Он надел и пристегнул патронные ленты, завязал их - эта процедура отняла у него столько времени, что до того, как он управился, первый слабый проблеск рассвета успел превратиться в настоящий сияющий пролог дня - и попытался встать на ноги. |
