— Вот как? — Даффи постарался, чтобы его вопрос прозвучал максимально нейтрально.

— Бог ты мой, ну конечно. Ведь я была одной из первых манекенщиц, я была настоящей. Были ещё одна или две, не скажу про них ничего плохого, но я среди них выделялась. До нас были гламурные модели, все насквозь искусственные, словно сухие сливки. Они слишком многого хотели: снимались нагишом и при этом прикидывались, что ничего подобного. И вот эти девицы пытались меня унизить. Воротили от меня свои тысячу раз правленые хирургами носы и говорили, что у меня «буфера». Так они выражались. И всё оттого, что у самих спереди ничего не наросло. Стервы, — тон у Белинды, однако, был вполне дружелюбный, словно говорящий, что, в конце-то концов, она всё равно зажила вот в таком большом доме, как этот.

— А по мне и сухие сливки хороши, — сказал Вик, и Белинда игриво его шлёпнула.

— А что сейчас?

— Сейчас? Бог мой, да сейчас на какую ни глянь, любая думает, что это ей раз плюнуть. Шестнадцатилетние соплюшки, только что из Лидса или Бредфорда, все пухлые от щенячьего жира, стаскивают с себя блузки, едва вдохнув лондонский воздух. Они не понимают, что над этим надо работать. Они думают, что это может любая.

— Может, наша провинция к чертям собачьим деградирует, — предположил Даффи.

Наступила задумчивая тишина. Белинда со вздохом отложила «Лошадей и гончих» и отправилась на кухню. Как только она скрылась из виду, Вик повернулся к Даффи:

— Между прочим, наш сержант Вайн сердит на тебя.

— Я слышал. Но ведь он ещё вернётся, так?

— Да, он поехал оформлять обвинение Джимми.

— Что ж, я поглажу смокинг для нашей с ним завтрашней встречи.

— А может, — задумчиво начал Вик, — хотя это, конечно, только предположение… Что, если Рики умер своей смертью, а какой-нибудь бритоголовый шалопай, который случайно проходил мимо, взял да и запустил его в окно.

— А тут в округе бродит много бритоголовых?

— Они повсюду, Даффи. Такие сейчас нравы.

Конечно, будь бритоголовые повсюду, они могли бы перемешаться в Виками, которые стакнулись с Дамианами, которые в приятельских отношениях с какими-нибудь Хьюго, и все они вместе, взявшись за руки, смогли бы спеть «Доброе старое время».<style name="MsoFootnoteReference"></style>

— Пожалуй, Вик, твоя версия всё-таки притянута за уши.

Ход мыслей Вика был Даффи понятен; и если не забывать его, Вика, подноготную, ничего удивительного в таком рассуждении не было. Инстинкт велел ему скрывать как можно больше и сколько возможно дольше. Да, здесь у нас есть девушка, которую чуть не изнасиловали, есть взорванная машина, и копперы и так уже облазили весь дом; но зачем им ещё знать про убитую собаку? Естественная смерть, случайный бритоголовый психопат, и труп куда-то запропастился. Идею эту Вик проталкивал так осторожно, так ненастойчиво, что когда подошла очередь Даффи отвечать на вопросы полицейского сержанта, он даже не упомянул про собаку. Возможно, что Вик и сам пытался провести маленькое расследование и сейчас гадал, кто это сегодня звонил Даффи.

Но раз уж Вик предпочитал не заговаривать о том, почему он бросил Рики в озеро, Даффи делал из этого вывод, что и ему можно пока об этом помалкивать, хоть он и проводил расследование по просьбе Вика и на его деньги.