Вдруг немного впереди и справа закачался тростник, и тут же из него взлетела большая серая птица заломив голову назад и уложив ее на шею, она понеслась над протокой, напоминая птеродактиля из фильма про доисторическое прошлое.

— А это кто?

— Цапля. Серая цапля. Есть тут дичь наверняка. Небось и уток увидим.

Семен оказался прав, очень скоро они повстречали пару чирков, вообще презревших появление лодки. Они так и кормились среди осоки на самой границе с чистой водой, переворачиваясь и погружая до половины в воду свое маленькое тельце и поднимая поплавком куцый хвост. Видно было, как быстро работают при этом их черные лапки.

— Надо же, ничего не боятся, — заметил Сема. — Как в зоопарке.

Плыть Косте становилось все интереснее и интереснее. Он все время ожидал теперь новых встреч. Отец перед отъездом рассказывал ему о том, как много в Карелии всякой живности, особенно птиц. Но за прошедшие дни, во время плавания по Шойне, кроме одного глухаря на отмели да обычных лесных пичужек, которыми кишит Подмосковье, Костя так никого и не увидел. А тут столько всего сразу. Но ему хотелось большего, увидеть бы лося, кабана или лучше всего медведя, только издали. Поэтому Костя остро вглядывался в окружающие его камыши и глухую стену леса, которая оставалась все такой же мрачной и молчаливой. Протока ж казалась рекой жизни в мертвом царстве.

Единственное, что отравляло Косте впечатление от путешествия, — это комары, неумолчно звеневшие двумя облаками над ним и Семой. Сема ругался черными словами, порой забывая о присутствии скаута:

— Ах твари, ах кровопийцы, какой же я дурак, что не взял из рюкзака репеллент! — это было самое мягкое.

Еще хуже комаров были слепни, налетавшие эскадрильями по несколько штук. С ревом истребителя они делали несколько виражей вокруг головы жертвы, тщательно выбирая угол атаки, и неожиданно пикировали на цель, выхватывая целые кусочки мяса из тел путешествующих по протоке. В основном они успешно атаковали голые части рук, лицо, шею, но один из них прохватил у Кости футболку в распахнувшейся на груди джинсовой куртке. И чем дальше протока уносила пришельцев в лес, тем яростнее становились атаки слепней и комаров.

— Они ж нас живьем съедят, гады, — бормотал Сема. И Костя не считал его слова таким уж преувеличением. Сначала он пытался отмахиваться веслом, но скоро, поняв бесполезность своих упражнений и чуть не перевернув лодку, Костя отрешился от внешнего мира и греб, втянув голову в плечи, чтобы поменьше голой шеи торчало наружу. Он наглухо застегнул куртку до самого верха, поднял воротник, опустил прежде закатанные рукава, застегнул на них обшлага и жалел только, что на нем бейсболка, а не ушанка — нельзя натянуть на уши. Сема тоже спрятался в одежду, как мог, но на нем даже бейсболки не было, и поэтому доставалось больше.

— Что ж ты не сказал, что тут столько комаров?! — возмущался Сема.

— Да как-то забыл. И потом мы почти до выхода берегом шли, там их поменьше.

Неожиданно в лесу громко хрустнула ветка, будто кто-то наступил на нее или перебирался через завал. Сема тут же бросил грести и прислушался.

— Сережа! Женя! — крикнул он. Ответом была тишина.

— Хватит болтать, — сказал он Косте, хотя сам и завел последнюю беседу, — слушай и смотри, подмечай все.

Теперь тишину протоки нарушали лишь звон комаров, пугающий рев слепней и тихий плеск весел. Из леса изредка доносилось птичье пение да еще более редкий стук дятла. Костя внимательно озирался по сторонам, высматривая в камышах сам не зная что. Он вспомнил фильм «Апокалипсис сегодня», там герои погружались на военном американском катере в неведомые дикие джунгли Вьетнама. Так же их обступал со всех сторон лес, и где-то в нем таилась опасность.